тебя одежду, – говорит она. – А пока ты можешь надеть мою ночную рубашку на то время, что будет сохнуть платье. Ты ведь могла умереть! Пошли со мной. Сюда, я подержу одеяло, и ты переоденешься. Вот рубашка. Она сухая и теплая.

Я делаю все, что она говорит, благодарная, что девчушка хорошо соображает. Что заботится обо мне. И главное, что… она желает мне добра.

Моя спасительница не сводит с меня испытующего взгляда.

– Платье белое. Или когда-то было таким. Ты пришла из Алебастины?

– Нет! То есть да. Меня привезли туда. Это сделал один человек. Он обманул меня. А потом… попытался продать.

Говоря это, я смотрю в пол… грязный, с истрепанным тростниковым ковриком.

В комнате становится тихо.

– У него это получилось? – наконец спрашивает старик.

– Я убежала. И упала в реку, – объясняю, надевая ночную рубашку, действительно очень мягкую. И теплую.

– Понятно, – задумчиво тянет он. – Хочешь чаю? Хлеба?

– Не могу выразить, до чего я голодна! Спасибо. Вы очень добры.

Трое хрупких созданий сидят за столом и смотрят на меня так, будто я самое необычное существо во всех королевствах.

– Ты ведьма? – интересуется одно из них, подняв на меня глаза.

– Вовсе нет, – отвечаю я.

– Нищая? – спрашивает второе.

– Нет.

– Тогда лесной дух? – вступает в разговор третье.

– Нет, не дух. Насколько мне известно.

Дед показывает на огонь.

– Иди сюда. И сиди здесь до тех пор, пока не обсохнешь. Ты, должно быть, продрогла до костей. Поешь супа, тебе нужно согреться изнутри.

Девочка укутывает меня еще двумя одеялами. И слегка похлопывает по плечу:

– Я только что поставила на огонь чайник.

– Вы такие добрые. У меня не хватает слов благодарности. Будь мы ближе к моему дому, я могла бы предложить вам…

– Нет нужды благодарить нас, милая девушка, – перебивает старик. – Можешь сказать, кому тебя продали?

Я молчу, потому что мне трудно говорить об этом.

– У него очень гладкое лицо, странно натянутая кожа, жирная и блестящая, и вообще он крайне противный. Насколько я помню, его зовут… мастер Горк.

В комнате воцаряется тишина.

– Полагаю… вы слышали о нем, – говорю я.

– Да. Если честно, это очень хорошо, что ты смогла убежать от него, – произносит старик.

– Да? А можно спросить… что вы о нем знаете?

– Милая девушка, эта… особа… он известен своей жестокостью. Говорят, он мучает слуг…

Девочка наклоняется и шепчет мне на ухо:

– И он этого не скрывает. Он пытает их. А потом нанизывает их головы на колья и выставляет на деревенской площади. Ужасно.

Потрясенная до глубины души, я закрываю глаза и дрожу, желая забыть то, о чем только что услышала.

– А вот и чай! – щебечет она.

Старик пытается сменить тему разговора:

– Дитя, а где же твой дом?

– В королевстве Руа.

Лица присутствующих ничего не выражают, и я продолжаю:

– Я упала в глубокую расселину, а потом очутилась здесь… в вашем королевстве. Понимаю, это звучит странно. Но я и правда была в нашем замке, а в следующее мгновение перенеслась в болото рядом с Серыми скалами.

Три анемичные души начинают шептаться между собой.

– И угораздило же тебя! Но теперь ты здесь, рассказываешь нам свою историю, – восклицает дед.

Три бесплотных существа продолжают переговариваться.

– Боже милостивый, о чем вы шепчетесь? – поворачивается к ним старик.

Они замолкают и переглядываются. Затем одно из них, помедлив, наклоняется к нему и что-то говорит на ухо.

Тот слушает, выражение его лица меняется. Он презрительно фыркает.

– ХА! – качает он головой. – Какая чушь!

– Дедушка… о чем вы? Невежливо секретничать в присутствии других, – говорит девочка.

Старик, поколебавшись, отвечает:

– Они думают… и это чистая околесица, что наша гостья, возможно… Та, что упала с неба.

Я уже слышала это выражение прежде в Скалах. Но что оно означает?

У девочки перехватывает дыхание от изумления, но дедушка говорит ей:

– Это все бредни ушедшей эпохи. И ничего больше.

Она с облегчением выдыхает:

– Ну да.

Но все же украдкой обменивается взглядами с троицей. Судя по всему, те считают, что лучше других знают, кто я такая.

– Дорогая, ты должна рассказать нам, как оказалась в нашем скромном уголке леса. – Старику явно хочется поговорить со мной.

– Дедушка, не суй свой нос не в свои дела. Она наверняка пережила что-то страшное. Посмотри на царапины на ее лице. Бедняга.

Девочка протягивает мне жестяную кружку с горячим чаем. Это лучший чай из всех, что я когда-либо пила.

– Чай поможет тебе. У нас есть еще и хлеб. Но, к сожалению, нет масла, – виновато произносит она.

– О, пожалуйста, не надо извиняться. Мне следовало бы на коленях благодарить вас за гостеприимство, – возражаю я.

– Да уж, – откликается дедушка. – Серые скалы – дурное место. Его сравнивают с Сапфировыми копями, которые каждую зиму убивают сотни людей.

– Сапфировые копи? – переспрашивает его внучка.

– Да. Азельцы скоро вымрут. Их преследуют за древние верования. Еще как преследуют. И все ради добычи сапфира для мужчин и женщин, которые хотят быть красивыми в этой богом забытой стране, – отвечает старик. – Быть несчастным и некрасивым – преступление. Ублюдки.

Меня бьет дрожь, когда я вспоминаю о повозке, проехавшей мимо нас ночью, о клетке, в которой везли горемык, об их изможденных лицах, о трупе.

– Дедушка, постарайся держать себя в руках. Разве можно так себя вести?

Я задумываюсь.

– Но почему они делают это? Я об азельцах.

– Делают что? – не понимает старик.

– Почему работают в копях?

Он наклоняет голову и смотрит на меня так, словно мой вопрос поставил его в тупик.

– Моя дорогая девочка, они делают это, потому что у них нет выбора, – наконец объясняет он. – Иначе их убьют.

– Кто убьет? – не понимаю я.

– Урейтен, разумеется. Если они не будут добывать сапфир, Урейтен убьет их детей, и друзей, и вообще всех, кто им дорог. Так уже было. Две зимы тому назад было стерто с лица земли целое азельское поселение. Такой вот кошмар.

– Урейтен. А я думала, это название места. Или королевства. – Делаю глоток чая.

– Это и есть место. Но не только. Еще система. Я бы сказал, порядок, – просвещает меня старик.

– Но кто установил эти отвратительные правила?

Старик шепчет:

– Все это придумала королева Урейтена. Если есть закон, то есть и приказы, а если есть приказы, то их отдает она. Так-то вот.

Я молча размышляю над его словами.

– А как ее зовут?

– Не спрашивай. – Он смотрит мне в глаза, его взгляд предельно серьезен. – А теперь пришло время всем нам хорошенько отдохнуть.

– Не хочу я отдыхать! – возмущается одно из эфемерных созданий. – Хочу бодрствовать