В «Мелоди» другая всегда холодна, властна, высокомерна, худа, надменна, лжива и готова на любую низость, только бы удержать героя. Если же он молодой вдовец, у которого есть дочь или сын, такая женщина ненавидит детей.

Вы спросите: если у нее столько недостатков, она должна обладать хотя бы умом? Чтобы прокручивать многочисленные обманы и умело притворяться. Допустим, она ненавидит детей, но должна хотя бы уметь притворяться любящей мачехой Белоснежки, изображать заботу и нежность? Увы. Сопернице такое не под силу, она ведет себя отвратительно даже с его детьми. Дарит дурацкие подарки, обращается с малышкой хуже некуда и нередко вынашивает план сбагрить ее в пансион, едва выскочит замуж за папу.

Обходи́тесь с соперницей жестко. На протяжении всего романа она не должна произнести ни одной приятной фразы, совершить ни одного нормального поступка, ее улыбка притворна и фальшива. Едва представится возможность, пусть совершит какое-нибудь мелкое преступление, обманет, поведет себя подло. Вы спросите меня: почему же герой связался с такой женщиной? Ответ очевиден: чтобы расстаться с ней и перейти в объятия героини так, чтобы она не считала себя виноватой.

Имейте в виду, что очень часто соперница олицетворяет собой то самое недоразумение, это довольно распространенное решение для сюжетов «Мелоди». Соперница не помолвлена с героем, хотя очень хочет за него замуж, он же обращается с ней заботливо и нежно, подпитывая ситуацию недоразумения, потому что:

● они дружат с детства и герой пытается изменить ее к лучшему;

● ее обожает его мать и из уважения к последней герой не готов послать соперницу куда подальше, а старается избавиться от нее цивильными способами;

● герой вынужден объявить о помолвке с соперницей по династическим, финансовым или другим причинам. На худой конец подойдет обет.

Лишь в единственном случае соперница может быть милой, красивой, радостной и приятной: если она сестра героя, которую героиня ошибочно принимает за соперницу. Но хочу вас предупредить: хотя я всегда выступаю за фундаментально важные клише «Мелоди», мотив сестры-соперницы представляется мне слишком заезженным. К нему можно прибегнуть лишь в случае чрезвычайной необходимости.

Что до соперника, это может быть жених или ухажер героини. Если он ее жених, то должен быть облегченной версией соперницы, рассмотренной выше. Он груб, эгоистичен, думает только о деньгах, не любит детей (если у героини есть дети), непорядочен по отношению к героине. Если же это ухажер, то идеальный соперник – тот, кого друзья, собравшись в баре, между собой называют простофилей. Он мил, симпатичен, добр, заботлив, даже честен. Искренне любит героиню и готов для нее на все. Как только представится возможность, он жертвует собой ради героини, но имейте в виду: он не понимает ее истинную сущность. Как бы соперник ни был мил, он видит в героине будущую домохозяйку, тогда как она мечтает приручать диких лошадей в мадьярских степях; или он хочет, чтобы она продвигалась в карьере менеджера, тогда как героиню тянет пристроиться раздатчицей в родильном отделении. Одним словом, какими бы положительными качествами он ни обладал, простофиля есть простофиля. Его функция в романе ясна и четка: он должен безраздельно любить героиню, которая связалась с ним по нелепой случайности, потому что разозлилась, устала, желает отомстить – в общем, отталкиваясь от того, что совершил герой. Однако она должна быстро вернуться к герою – до того, как соперник успеет с ней переспать или даже глубоко поцеловаться.

Некоторые авторы «Мелоди» делают ставку на неоднозначного соперника. Такой кажется простачком, а потом оказывается коварным и злым и плетет всяческие интриги, чтобы удержать героиню. Этот тип соперника, хотя и интересен, может быть опасен, отвлекая слишком много внимания от героя и вызывая в читательнице некоторую симпатию. Советую прописывать такого соперника очень аккуратно.

Я весьма довольна тем, что прочла. Мне кажется, Глориетта вполне соответствует всем требованиям «Мелоди» к сопернице. Поэтому, когда Леонора Форнерис берет мою папку, надеюсь если не на похвалу, то хотя бы на молчаливое одобрение. Я написала три полные главы, соблюдала все сроки, проработала контрасты; правда, осталось еще проклятье Кейллеров, но надеюсь, что оно больше не всплывет в разборе. Однако, когда Форнерис подзывает меня к себе, меня ждет сюрприз:

– И что мы будем делать с этой подругой?

– Э-э-э…

– Что вы блеете, синьора Олимпия? Вы вставили в ваш роман эту Шаннару. Нужно, чтобы в этом был какой-то смысл. В «Мелоди» у подруги всегда есть какая-то история любви. Но в вашем случае я не вижу никакого варианта развития. Единственный свободный мужчина – ее брат. Позаботьтесь об этом.

– Но, позвольте, какая у нее должна быть история? Здесь тоже нужно препятствие или соперница?

– О чем вы?! Я говорю о том, чтобы наметить развитие истории. Своего рода отголосок общей картины. Если она подруга героини – он должен быть другом героя. Если она подчиненная героини – он должен быть подчиненным героя. Возьмем типичный пример: она – известная актриса, он – автор бестселлера (впрочем, инкогнито). Второстепенная сюжетная линия может развиваться на примере ее секретарши или визажистки и его помощника или издательского агента. Отлично подойдут младшие братья и сестры, официантка и водитель, коллега по работе или мелкий придворный чиновник. Но если вы вставили в текст одинокую подругу, вы должны ее пристроить. Или можете предложить замужнюю подругу, чьи семейные отношения претерпевают кризис, но потом все благополучно разрешается.

Я покорно киваю.

Мой текст разбирали последним, занятие окончено. Когда мы выходим, я вижу, что Анита и Никола удаляются вместе, хихикая и оставляя позади всегдашнюю компанию Аниты – Джованну, которая спешит поскорее вернуться домой, чтобы вдоволь пообижаться. Я думаю о том, что вот так, точно слабый цветок, зарождается новая дружба, но сто́ит рядом возникнуть любви, как росток сносит первым же ветром. Нет, я не о себе: моя подруга Тереза одна, как и я, и, когда у нее заводился мужчина, я даже этого не замечала. Интересно: как в этом смысле дела у Изумруд и Шаннары? Но пока я прокручиваю в голове сюжет четвертой главы, я замечаю нечто, разом нарушающее ход моих мыслей.

У книжного магазина, что рядом со входом в Читательский клуб, о чем-то оживленно спорят Паола и Витторио. Я стараюсь просочиться мимо так, чтобы меня не заметили, но до меня долетают слова, сказанные Витторио:

– Какая разница! Я не хочу отказываться от тебя ради этого!

Интересные слова… Может, он как Коул Портер[14], который хотел жить с женой, но периодически встречался с разными людьми? Но меня поражает даже не это: одной рукой Витторио удерживает руку Паолы, а в другой держит красный поводок, на конце которого