я собрала волосы в пучок, чтобы быть меньше похожей на себя, и надела настоящие солнцезащитные очки, которые забрала из шкафа. Оказавшись внизу, я пошла по пешеходной улице, пытаясь понять, как поступить дальше. Что-то гнало меня в Тайную бухту. Но что? Прохожие, разумеется, пялились. Вряд ли узнавали. Всему виной была старомодная, на их взгляд, одежда. Сами они выглядели странно. Многие женщины носили штаны со шлейфом или (если позволяла фигура) облегающие комбинезоны. Мужчины выбирали широкие брюки с разрезами, водолазки или рубашки ярких цветов. Волосы они собирали в хвосты — кто в длинные, кто в куцые. Молодежь же предпочитала разноцветные пряди.

Да уж, «интересная» мода.

И куда делся стиль? Хотя у каждого поколения о нем свои представления.

В кармане вдруг пискнул телефон. Я достала его и вытаращила глаза. Устаревший агрегат умудрился подключиться к сети, и посыпались уведомления о звонках и сообщениях, которые отправляли десятилетия назад.

— Мне так жаль… — прошептала я, увидев тревожные послания от мамы. Сколько же они с папой пережили, когда я пропала и больше не вернулась. Злость на принца только усилилась. А потом телефон зазвонил, показав на экране имя Эйприл. — Не может быть… — пробормотала я. Но всё же нажала кнопку и приняла звонок. — Алло…

— Это какая-то шутка? — спросил голос пожилой женщины. — Мне только что пришло уведомление, что телефон моей давней подруги снова в сети. Как такое возможно?

— Наверное, какая-то ошибка, — пробормотала я, не зная, что ей ответить.

— Нат? — спросили на другом конце. — Этот голос я никогда не забуду.

— Вы ошибаетесь, — повторила я, оборвала связь и торопливо отключила телефон.

Сердце стучало, как безумное. Голос Эйприл-старушки ударил не меньше, чем осознание смерти родителей. Мне сейчас тоже полагалось быть степенной дамой под восемьдесят (в лучшем случае), а не бродить по городу молодой женщиной, не изменившейся ни на день.

Быть может, нечестно врать подруге. Но что я могла ей сказать? Что это я? Нет, не вариант. Мне вообще не следовало отвечать. Однако я снова повела себя глупо.

Да, Натали Вудворд. В последнее время ты умна исключительно задним числом.

— Ого, как достоверно! — воскликнул молодой продавец магазина одежды, когда я переступила порог под звук колокольчика. Правда он не висел на входе, а был, по всей видимости, виртуальным. Или… невидимым. — Мало того, что вы соответствуете моде полувековой давности, так еще почти идеально изобразили Натали Вудворд. Прическа только другая. На момент исчезновения ее волосы были распущены.

— Мне бы какую-нибудь ветровку или накидку, — пробормотала я, не желая развивать тему. — Я оделась так на спор. А теперь хочу прикрыться, пока не дойду до дома. Правда, расплатиться могу исключительно раритетными деньгами, — и я принялась выгребать из карманов всё, что там было. Кроме телефона. Его я показывать не собиралась.

— О! У вас есть допотопные карты! — восхитился продавец. — И банковская, и скидочные. Может, продадите?

— Не могу. Они мне еще нужны.

Это было не совсем так. Расставаться с банковской (пусть и допотопной) — не лучшая идея, но я бы рискнула, если б выбора не осталось. Вот только все упомянутые карты были именными. На каждой было выбито: Натали Вудворд. Их нельзя продавать. Сразу возникнет столько вопросов, что не отобьюсь.

— Может, вас всё же устроят старые деньги? Они выглядят, как новые. Смотрите, купюры в идеальном состоянии.

— Это не особенно редкие банкноты, — ответил продавец и поправил разноцветную челку. Остальная шевелюра, как и у большинства мужчин, была собрана в хвост. — А вот ваши очки — довольно раритетная вещь. Предлагаю обмен. Я подберу вам современные и отдам плащик, чтобы скрыть одежду под Вудворд.

По восторженному взгляду было очевидно, что очки стоят дороже, чем товар, который мне предлагался. Но сейчас я была не в том положении, чтобы долго торговаться. Хотелось смешаться с толпой. И поскорее.

— Включите в перечень шляпу с широкими полями, и мы сочтемся, — объявила я, после чего продавец принялся жать мне руку, закрепляя сделку.

* * *

Магазин я покинула в ярком зеленом плаще по колено и шляпе на несколько тонов темнее. Не очень удобной, но зато с широкими полями, как и просила. Я бы предпочла плащик другого цвета — например, серый, невзрачный. Но таких в магазине просто не имелось. С другой стороны, все вокруг носили яркую одежду. Так что я не выделялась.

Пройдя несколько шагов, я остановилась в раздумьях, что же делать дальше. Не покидало чувство, что мне необходимо совершить нечто важное. Но я даже близко не понимала, что именно. Может, побродить по городку? А там, глядишь, появятся идеи? Мелькнула мысль о Ванде — сестре Вивьен. Возможно, она до сих пор живет в Тайной бухте. Но ее навещать нет смысла. Только доведу пожилую даму до приступа появлением. Да и ничего полезного она мне не скажет.

— Ванда не скажет полезного… — пробормотала я под нос, пытаясь поймать некую важную мысль. — А кто скажет? Вот черти!

Я увидела ЕГО. Того, о ком и думать забыла.

В нескольких метрах от меня улица разветвлялась. Делилась на продолжение себя самой и набережную, в самом начале которой — у парапета — сидел старик и перебирал струны инструмента, вроде домры. Он находился далеко, и я не видела лица. Да и седая борода мешала. Но его облик был знаком.

— Лихо… — шепнули губы, и я рванула к бродяге.

Остановилась в нескольких метрах от него и перешла на шаг, чтобы не встревожить беготней. Подошла аккуратно, положила пару банкнот в коробку для сбора денег. Да, они старые и не раритетные, как сказал продавец, но вдруг Лихо придумает, как их обменять с выгодой. Да и больше мне нечего было ему дать.

— Здравствуй, Винсент, — проговорила, снимая очки.

Он, продолжая бренчать, глянул на меня, и рваная мелодия смолкла.

— Натали… — пробормотал старый Лихо, а по моему телу прошел холодок. Нынче бродяга был без солнцезащитных очков, и глаза в обрамлении глубоких морщин показались невероятно знакомыми. — Ты вернулась. Я уж не надеялся.

— Вернулась, — ответила я, не очень понимая, как вести с ним разговор. Раньше я считала, что он поможет найти Вивьен. А теперь… теперь…

— А я в клинике лежал, — выдал вдруг Лихо. — Долго лежал. Недавно только выпустили. ОНА меня туда упекла. Хотела, чтобы там сгинул. Но я упорный.

— Кто она? — не поняла я.

— Сивилла.

— Жена мэра?

— Она самая.

Я чуть не хлопнула себя по лбу. Точно! Эта женщина была особенной. Я же слышала ее телефонный разговор с супругом перед тем, как покинула родной мир. Ей было многое