Боец, есть Дружинники и даже Воины. Тут есть те, кто сумеет свернуть тебе шею быстрее, чем ты успеешь чихнуть. Остальные пять процентов за спинами имеют весьма внушительных родственников, которые за пару секунд в землю закопают и надпись напишут.

Он сделал паузу, явно ожидая, что я начну возражать, что, мол, сами мы с усами. Я промолчал. Пусть выговорится.

— Дедовщины у нас нет, — продолжил Яромир, и в его голосе послышалась странная усмешка. — Не потому, что все вдруг вежливыми стали. А потому, что здесь слишком много бойцов. И пока сам не выхватишь по башне, хрен ты поймёшь, кто перед тобой — маменькин сынок или тот, кто в Опасных землях монстрам хребты ломал. Иерархия тут выстроена фундаментальная.

Он кивнул на здание Академии, за стёклами которого уже виднелись фигурки первых студентов.

— И вот теперь смотри, какая картина маслом получается. Ты всего лишь Отрок. Не маг, насколько я знаю, хотя кулаками не хило научился махать. Если бы так махался с Косматым, то запросто завалил бы этого недотёпу. Ладно, вернёмся к нашему барану. Я, конечно, тебя прикрою, если что, но я не смогу за тобой по сортирам бегать. А ведь обязательно найдутся те, кто решит пощекотать новенького. Проверить — из какого теста сделан «сын Ярославского»?

Я почувствовал, как дипломат будто бы потеплее стал. Нож внутри словно услышал разговор и приготовился. К чему? К драке?

— Поэтому так, — Яромир ткнул меня пальцем в грудь. — Если уж так вышло, что драки не избежать, если эти придурки тебя прижали и деваться некуда — сразу ссылайся на меня. Громко, с выражением, чтоб всем было слышно: «Я из рода Ярославских, и если вы, козлы вонючие, сейчас же не отвалите, вас отметелит Яромир, который с утра в хреновом настроении». Или что-то в этом роде. Главное, чтоб они поняли: за твоей спиной стоит тот, кто сможет прийти и не хило спросить.

Он оскалился как ягуар:

— Я знаю, ты не дурак. Языком трепать умеешь, из любой ситуации выкрутишься. Но если что — не геройствуй. Сразу же угрожай мной. Громко и нагло. Пусть эти уроды знают, что с тобой связываться себе дороже.

Я открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь типа «да ладно, сам разберусь», но Яромир перебил:

— Ах да. Ещё один момент! — его лицо вдруг сделалось таким суровым, как у булыжника на мостовой. — Это я к тому, что если ссору спровоцируешь ты… — он выделил это «ты» так, что стало ясно: других вариантов как бы не будет. — Если сам полезешь, сам нарываться начнёшь, сам решишь показать, какой ты крутой… То даже твоё избиение тебя не спасёт. По крайней мере от меня. Всё понял?

— Я в штаны напустил со страху… Это нормально для первокурсника? — лениво спросил я и блокировал выброшенную руку. — Да понял я, понял!

— Ну, смотри! Если что, то я тебя предупредил! Идём. Надо ещё глянуть, в какой ты аудитории будешь преподавателю глазки строить!

— Не буду я никому ничего строить! — буркнул я в ответ.

— Все перваки так говорят, — хмыкнул Яромир и двинулся в сторону входа. — А потом сидят с выпученными глазами!

Я пошёл за ним, поглядывая по сторонам. Ого, сколько здесь красоток. Прямо-таки обворожительные феечки, подтянутые, спортивные, в самом соку! Ух, от их форм в костюмчиках непроизвольно выделялась слюна.

Должен заметить, что в Академии была установлена своя форма: синие костюмы для парней с белыми рубашками и галстуками сообразно курсу, а также синие юбки, жакеты и белые блузки для девушек. Юбки выше колен выдавали аппетитные бёдра.

— Марина! — поспешил Яромир к знакомой девушке и махнул мне рукой, мол, пока.

Вот и все дела. Только что распинался о том, что он заступник и защита, но стоило на горизонте показаться красотке и тут же забыл про брата. Впрочем, для меня он стал бы только обузой. Мало кто любит, когда рядом с ним идёт старший брат. Это показывает слабость и несостоятельность человека. Вроде как сам из себя ничего не представляет, поэтому и вызвал помощь.

Ладно, мне помощь не нужна. Мы и сами с усами! Ух, да сколько же тут красоток! Правду говорят, что дворяне стараются редактировать свой генофонд и не допускать уродства, исправляя чуть ли на генетический ряд.

Памятуя о словах брата, старался сильно не пялиться на подтянутые попки и выделяющиеся молочные железы. Но зато как разгулялось периферийное зрение! Как оно оглаживало, осматривало и заставляло воображение разгуливаться!

Нет, я не маньяк, но молодое тело и юношеские гормоны сами собой заворачивали глаза на такие интересные вещи! А я не монах, чтобы думать только о святости и вере. У меня и потребности имелись! Впрочем, эти потребности я старался задвинуть на второй план, чтобы они не сильно оттопыривали штаны.

Неподалёку от центральных дверей стоял информационный экран, на котором были выведены списки учащихся и кабинеты для их первого занятия. Студенты подходили, читали, а после двигались в сторону входа. Приветливое здание поглощало их с невероятным удовольствием. Как будто Робин-Бобин-Барабек лёг на землю и раскрыл пасть перед бредущей едой.

Во как! Значит, вступительного слова директора и остальных завучей не будет? Ну что же, уже приятно. Хоть какое-то разнообразие. Так, что там у нас? Какая аудитория у факультета первого курса Боевого факультета?

Ага, я выбрал как раз Боевой факультет для своего обучения. А что? Если старший брат пошёл по этому пути, то почему бы не воспользоваться его наработками и конспектами?

Нет, я мог бы выбрать и что-то другое, но если есть возможность продвинуться в том деле, в котором я в прошлой жизни был очень хорош, то почему бы нет? Корпеть на дознании, призывать стихии для всякого разного сельскохозяйственного или ездить с дипломатическими миссиями было не по мне. Мне бы с шашкой наголо, да на лихом коне, вот тогда бы показал, какой я на самом деле Чапай!

Так, вроде бы первое ознакомительное занятие будет в аудитории «1-А». Среди фамилий Боевого факультета мелькали знакомые фамилии. Шумилова, Долгополый, Камышинская. Они тоже выбрали этот факультет?

Прикольно. Всё-таки уже будет легче обосноваться в коллективе, когда рядом есть те, с кем знаком и в некотором роде даже дружен.

— Эгегей! Вези меня лошадка! — неожиданно на спину запрыгнуло лёгкое тело.

Я настолько погрузился в изучение информационного табло, что не успел остановить свои