Уолт Уильямс вышел на пенсию в 1964 году, и Крис Крафт занял должность директора операций «Джемини». Теперь он совмещал её с должностью ведущего руководителя полёта, пока Макдивитт и Уайт кружили над Землёй.

Крафт был интересным человеком. Как инженер, думаю, он был очень компетентен технически. Пожалуй, на уровне Джона Ярдли. Как менеджер — строго по делу. Он умел добиться результата, что бы ни случилось. И совершенно не задумывался о том, чьи головы могут при этом полететь. Сочувствие не было его сильной стороной.

Если ему была нужна какая-то информация или вы могли быть ему чем-то полезны, Крафт всегда был готов принять помощь. Но если вы сами обращались к нему с просьбой — можете почти наверняка забыть об этом. Он мог быть холодным и неуступчивым. Мне казалось, что если вы не в состоянии ему помочь, вы ему просто не нужны. Хотя я нередко виделся с Крисом на совещаниях или во время его визитов на стартовый стол, тесного сотрудничества между нами не было. Возможно, те, кто работал с ним изо дня в день, составили бы о нём другое мнение. Но мне он казался скупым на похвалу и слишком склонным принимать помощь, не отдавая должного тем, кто её оказывал. Если вы когда-нибудь его задевали, можно было не сомневаться: это вернётся к вам позже. После самой программы главной заботой Криса Крафта была карьера Криса Крафта — это можно сказать с уверенностью. Работа у него была тяжёлая, и справлялся он с ней очень профессионально. Но друзей в процессе нажил немного.

Впервые за несколько лет публика по-настоящему увлеклась космической программой. Хотя мы продолжали работать в бешеном темпе, для людей за пределами программы промежуток между «Меркурием» и «Джемини» ощущался как долгая пауза. Два года — немалый срок, если единственные космические новости приходят от русских. Американцы начали забывать о нашей цели — добраться до Луны. Убийство Джона Кеннеди, испытание Китаем первой ядерной бомбы, растущее втягивание США во Вьетнам — всё это затмевало нашу работу. Если полёт Гриссома и Янга разбудил американский народ, то выход Эда Уайта в открытый космос его захватил.

— Ноги наружу, — доложил Уайт.

Макдивитт передал на Землю: — Принял. Он снаружи. В свободном полёте.

Двадцать одну минуту новичок Эдвард Уайт кувыркался в невесомости, связанный с человечеством лишь тяжёлым золотистым шлангом-пуповиной. Прямой трансляции не было, но звуковые записи зафиксировали исторический диалог, пока Гас Гриссом дежурил за пультом CapCom в Хьюстоне.

Уайт: «Хорошо. Я поднялся над кораблём и управляю сам... Ладно, мне лучше перебраться. Перебираюсь... Вы меня видите?» Макдивитт: «Нет, не вижу.» Уайт: «О, вот ты где. Я теперь могу крутиться вокруг оси.» Макдивитт: «Секунду. Ты прямо перед носом, Эд. Выглядишь великолепно.» Гриссом: «Хьюстон, CapCom. Он вышел?» Макдивитт: «Вышел, Гас, и это потрясающе... Пистолет работает отлично. Ему удалось маневрировать повсюду. Спереди, снизу под носом — и снова вышел.» Гриссом: «Отлично!» Уайт: «Привет, Гас. Как слышите, CapCom?» Гриссом: «Слышу тебя, Эд.»

После того как несколько минут потратили на настройку радиосвязи, диалог стал совсем живым. Макдивитт: «Расскажи им, что думаешь.» Уайт: «Так точно, CapCom, пистолетом маневрировать очень легко. Единственная проблема — топлива маловато. Я уже исчерпал весь запас, но успел облететь корабль спереди, сзади и подняться прямо к верхушке адаптера... Это величайшее переживание в моей... это просто невероятно! Сейчас я стою на голове и смотрю прямо вниз — похоже, подходим к побережью Калифорнии. Начинаю медленно вращаться вправо. Никакой дезориентации совершенно нет.» Макдивитт: «Одно могу сказать: когда Эд выходит наружу и начинает вертеться, кораблём управлять становится ой как непросто.» Уайт: «Я чувствую себя примерно как... коммерческий рейс.»

Следующие несколько минут Уайт и Макдивитт занимались съёмкой.

Макдивитт: «Эд, улыбнись.» Уайт: «Я смотрю прямо в твой объектив.» Макдивитт: «Дай сниму тебя крупным планом... Ты размазал мне лобовое стекло, грязнуля!» Уайт: «Правда?.. Ну дай салфетку, я вытру.»

Когда пара пролетала над Техасом, Макдивитт пошутил в переговорнике: — Эй, Гас, не знаю, можешь ли ты прочитать, но мы сейчас прямо над Хьюстоном... Выбегай смотреть! Всё это время Гриссом пытался выйти на связь. Макдивитт: «Перехожу на PUSH-TO-TALK, хочу услышать, что говорит директор полёта. Гас, это Джим. Есть какие-нибудь сообщения для нас?» Гриссом: «"Джемини-4". Возвращайся внутрь!» Уайт: «Где мы сейчас, Джим?» Макдивитт: «Не знаю, подходим к западному побережью, и они хотят, чтобы ты вернулся.» Уайт: «Ну, мыс, дайте хоть ещё пару снимков сделаю.» Макдивитт: «Нет, внутрь. Давай.» Уайт: «Иду. Слушайте, меня почти силком не затащишь, но иду.»

Ещё несколько минут нехотя тянул время нежелающий возвращаться космический ходок.

Уайт: «Это самый грустный момент в моей жизни.» Макдивитт: «Ну, найдётся и погрустнее — когда нам придётся спуститься со всего этого.» Уайт: «Иду.» Макдивитт: «Хорошо... Давай.» Меня нередко спрашивают, хотел ли бы я сам слетать в космос. Ответ — конечно! Я думал об этом много раз. Во время Второй мировой войны я летал вторым пилотом на ночном истребителе Люфтваффе «Юнкерс-88». С тех пор я провёл немало часов на разных самолётах и в симуляторах космических кораблей. Я люблю ощущение машины и с удовольствием пристегнулся бы попутчиком на космическом рейсе. Но вот насчёт выхода в открытый космос — тут я не уверен. Насмотревшись на фильмы с обезьянами, которых подвергали быстрой разгерметизации, должен признать: мысль о том, что скафандр зацепится за что-нибудь в открытом космосе, внушает мне вполне реальную тревогу. Прогулка в невесомости на орбите — это, должно быть, настоящий восторг, но сам я предпочёл бы держаться в пределах герметичной кабины.

После успешного четырёхдневного, 62-орбитального полёта GT-4 стало очевидно: мы быстро сокращаем разрыв в космической гонке с Советами. Они успели вывести на орбиту одновременно два корабля, слетали с женщиной-космонавтом, облетели Землю в тесной трёхместной кабине и совершили выход в открытый космос — и всё это до нашего первого пилотируемого полёта на GT-3. Но два весьма успешных полёта «Джемини» расчистили путь. Мы были готовы взяться за настоящее дело: длительные миссии, орбитальное сближение и стыковку. Всё остальное делалось именно ради этого. Теперь начиналась настоящая работа.

«Джемини-Титан-5» был запланирован на август 1965 года. Экипаж — ветеран «Меркурия» Гордо Купер и новичок Пит Конрад. Их полёт должен был стать рекордным — восемь суток на орбите.

Ещё на GT-3 Гас попробовал убедить руководство НАСА дать своему кораблю имя. Он выбрал название «Непотопляемая Молли Браун» — отсылка к его потонувшей капсуле «Меркурий» и знаменитому бродвейскому мюзиклу. Начальство согласилось без