популярностью у дам, то какой-то развратный наряд японской школьницы с коротенькой клетчатой юбкой, белыми гольфами и узкой рубашкой, которую предполагалось еще и завязывать, открывая живот. Где только откопал подобное? В лавку дамского нижнего белья, несмотря на мои горячие протесты, он также отправился со мной и задорно хохотал, предлагая мне объемные панталоны с рюшами. В результате едва не надела эти самые панталоны ему на голову.

Уже сидя за столиком в уютном ресторане, поняла, что переживания сегодняшнего дня меня действительно отпустили, позорно бежали прочь от этого яркого, жизнерадостного мужчины, что расположился напротив и с ужасно серьезным видом читал меню. Правда все портили его хитрющие глаза, время от времени смотрящие на меня.

– Благодарю тебя за чудесный вечер. Мне и вправду стало легче, – сказала я, когда мы шли от служебного входа через парк к зданию академии.

Вдруг Леонард резко развернул меня к себе и спросил с надрывом:

– Почему он, Лана?

А я даже растерялась, не зная, что ответить, поначалу не понимая, о чем он вообще.

– Почему ты выбрала его, когда я все время был рядом с тобой? Поддерживал тебя? Утешал?

– Леонард… – единственное, что удалось выдавить непослушными губами.

– Ведь ты же нравишься мне! Неужели не видишь? – шепотом спросил он, мягко заправляя за ухо выбившуюся огненную прядь.

Мысли в панике заметались. Он ни разу не дал мне понять, что испытывает ко мне нечто большее, чем дружба, ни одного единственного раза. Или, может, это я ничего не видела? Хотя, скорее, просто не хотела видеть. Пока я в ступоре размышляла, что ему ответить, в отчаянной попытке он рванулся вперед и прижался губами к губам.

– Шиана! – обожгло холодом, буквально пробивая мою грудь разочарованием.

Леонард, очнувшись, поспешил уйти, а я, растерянно моргая, смотрела на Фабрициуса и Леоринэля, бесшумно появившихся из ниоткуда, и в их глазах сейчас вместо привычной нежности и страсти плескалась боль.

– Между нами ничего нет и не было! – несколько истерично воскликнула я, шагая вперед, к ним. Не верят! Не слышат! Не хотят слышать!

– Ты целовала его, – начал Геноа, – целовала другого мужчину после того, как согласилась на наши ухаживания.

– А ей видимо мало нас двоих. Да, детка? – окатывая волной презрения выдал Трелорин.

– Нет! О чем вы вообще? Это вышло случайно! – попыталась объяснить я.

– Что-то я не видел, чтобы ты отбивалась, – язвительно заметил ректор.

– Вы очень мило ворковали, – вторил ему эльф.

– Да сколько вам можно? Мы просто друзья! – рявкнула, не сдержавшись.

– Друзья… – горько повторил за мной Фабрициус. – Ты такая же, как все! – припечатал он, буквально убивая меня своими словами. – Лгунья! – воскликнул мужчина, а я вздрогнула. – Может, ты и впрямь явилась в академию, чтобы убить меня? Подобраться к влюбленному мужчине ничего не стоит. Он сам с удовольствием вырвет свое сердце, лишь бы спасти свою единственную.

– Опомнись? Что ты такое говоришь? – судорожно бормотала я, пытаясь найти хоть какой-то значимый аргумент. – Я же принесла магическую клятву!

– Любую клятву можно обойти! – зло рыкнул Леоринэль.

– Продажная дрянь, – горько произнес Геноа и ринулся прочь.

– Запомни, – прошипел Трелорин, угрожающе приближаясь, – я буду следить за каждым твоим шагом, и, если хоть на миг заподозрю тебя, смерть покажется желанным выходом. Поняла?

Я смотрела в полные ярости сине-зеленые глаза и не могла поверить, просто не могла поверить в то, что одна глупая выходка обиженного мужчины способна перечеркнуть все, абсолютно все. Получается, они и сами до конца не верили мне, несмотря на магические клятвы и заверения. Не верили! Тогда зачем говорили о любви? О предначертанных? О том, что магия соединила нас? Для чего, если все ложь? Уложить в постель очередную строптивую девицу? Слишком сложная комбинация. Силы внезапно покинули меня. С трудом удержавшись на ногах, стащила туфли и бросила их в один из пакетов, сиротливо стоящих на идеально отшлифованных камнях дорожки. Вот и конец твоей сказки, золушка! Пора возвращаться в реальность. Забрала покупки и поплелась к ненавистной академии.

Запретная пещера

Темная фигура в глухом плаще, сотканном из самой тьмы, преклонила колени. Магическая печать едва заметно мерцала, принимая жертвенную кровь, ненадолго приоткрывая завесу.

– Мой господин, – прошелестел верный слуга, – пророчество начинает сбываться. Девчонка обладает изначальной магией.

– А что хранители? – прошипел леденящий душу мертвый голос.

– Один из них выбрал ее, но она противится союзу.

– Это хорошо. Наблюдай. Сила огня слабеет, его искр не хватит надолго, и тогда лишь камень будет сдерживать меня. Змей сам разрушит печать ради спасения своей единственной, и мир покорится мне!

– То есть его смерть нам больше не нужна? – уточнил коленопреклоненный слуга.

– Нас устроят оба варианта. Ступай.

Блики затворов погасли. Печать и впрямь уже не держала так крепко. Скоро, совсем скоро Он вернется и станет властителем мира, погружая его во тьму.

Шиана Нарвус

С того памятного вечера мое сердце словно заледенело. И, пожалуй, именно тогда я стала похожа на прежнюю Шиану, бесчувственную, а точнее запретившую себе чувствовать. Я что-то делала, вела занятия, скользя потухшим взглядом по адепткам. Даже четверокурсницы больше не волновали меня, а их укусы не трогали. Я стала затворницей, старательно избегая любого общения. Только Илайе и Летиции удавалось хоть как-то растормошить меня. С Леонардом я больше не виделась и старалась избегать этого мага. На все его попытки принести извинения отвечала неизменным отказом. Он знал, что мужчины были там и позволил себе поцеловать меня вот так, напоказ. И это было больно.

В те дни в моей жизни вообще стало слишком много боли. Она поселилась в груди, оплетая сердце колючими лианами, порой сжимая так, что не было сил вдохнуть.

Первой не выдержала Летиция.

– Что между вами происходит, ты можешь мне объяснить? – обеспокоенно спрашивала она. – Фабрициус в последние дни просто озверел! К нему в кабинет войти страшно! Трелорин еще этот жуткий. Ходит мрачный, вымораживая все вокруг. У меня на днях графин с водой замерз и лопнул, представляешь?

Я лишь безразлично кивала, пропуская ее рассказ мимо ушей.

– Девочка, – мягко прошелестела она. – Он обидел тебя, да? Сделал что-то? Ты, как неживая в последнее время.

– Между нами ничего нет и не