скользнула тень. Затем еще одна. Как разряд тока. Затем разрядов стало больше, они мелькали туда-сюда, выжигая в паре пустые дорожки. Бегали по всему телу, кроме головы. А самая оживленная их «трасса» была на месте позвоночника.

Я не сразу понял, что с девочкой. Давно не занимался такими делами, вот и не сообразил с первых секунд.

У нее была поражена вся нервная система. Варя медленно умирала.

Я взглянул в воспаленные бессонницей глаза Листницкого и сказал:

— Я не смогу ей помочь.

Глава 10

Мне был знаком недуг, который уложил девочку в постель. Сумеречная немота, вот как он назывался в моем мире. Я сам им болел однажды. Поражает нервную систему и отправляет в глубокий сон на пару дней. После чего нормальный организм исцеляется, как правило, сам.

Обычных людей Сумеречная немота не трогает — только тех, кто обладает магическими способностями. То есть аристократов. Для них это своего рода ветрянка. Во взрослом возрасте переносится достаточно легко. А вот в детском уже тяжелее. А если организм перед заражением был чем-нибудь ослаблен… Сумеречная немота вот так же отправляла ребенка в очень долгий сон, из которого нельзя вернуться.

Передается через слизистую.

Я до сих пор помню, как ехал в поезде и внезапно захотелось спать. Мне было лет двадцать всего. Диметрий, тогда мой друг, помог добраться до дома, где я проспал двое чудесных суток. И проснулся свежим как огурчик и чертовски голодным. Никогда так хорошо не высыпался больше.

— Что вы сказали? — еще не веря моим словам, переспросил Листницкий.

Пар к этому моменту рассеялся, словно его и не было. И я поставил чашу обратно на подоконник.

— Я не смогу ей помочь, — повторил безжалостно. — По крайней мере сейчас. Но сперва ответьте мне на вопросы.

— Спрашивайте все что угодно.

— Давно она так спит?

— Три года.

— А что-нибудь необычное случилось с Варей перед тем, как она заснула?

— Да вроде бы ничего… Просто внезапно захотела спать после долгой поездки на Черное море. Мы отдыхали там, а она еще и восстанавливалась после воспаления легких, которое подхватила здесь зимой. Я уложил ее в постель, а на следующий день она не проснулась. И потом тоже… — голос Листницкого задрожал и затих от тяжелых воспоминаний.

— Что-нибудь еще? — на всякий случай спросил я.

Если девочка успела в санатории восстановиться после болезни, то не должна была заболеть вот так тяжело. Но если заразилась где-то там…

— Ах да! — вдруг воскликнул барон слишком громко.

Мы оба с опаской покосились на дверь, а я еще и на подоконник, заставленный мини-лабораторий алхимика. Но в коридоре было тихо.

Листницкий продолжил:

— К ней начал переходить мой Реликт.

Барон посмотрел на меня с надеждой во взгляде. Будто хотел услышать, что в этом корень всех зол.

— Расскажите поподробнее, как это происходит.

— А вы разве не знаете?

— Я не аристократ, Ваше Благородие. По крайней мере последние двести лет. В смысле, моя семья.

— Ах да, алхимики, — понимающе закивал барон и снова отвернулся к девочке. — Реликт в аристократической семье у кого-то одного. Затем он в какой-то момент пробуждается у другого члена семьи и начинает постепенно переходить к нему. Этот процесс невозможно остановить или замедлить, и он заканчивается в течение месяца.

Как любопытно! Хотел бы я взглянуть на это действо глазами алхимика! В моем мире магические способности аристократов проявлялись с рождения. У всех, а не у кого-то одного. Думаю, причина в том, что здесь проблемы с магией.

— Теперь мой дар у Вари, — продолжал барон с нежностью в голосе. — Но она не может им воспользоваться.

Теперь все ясно. Переход магического дара стал сильным стрессом для организма. Это наложилось на старую болезнь и еще на новую. И организм девочки просто не смог справиться с нагрузкой.

Варе просто катастрофически не повезло. Такое редко, но случается. Если честно, она должна была умереть через месяц или два после начала болезни. Что-то не дало ей это сделать. Полагаю, то самое лекарство, о котором говорил Листницкий.

— У вас осталось то лекарство? — спросил я барона.

Он кивнул:

— Каждое утро ей делают укол через капельницу. Названия не знаю. Сложное какое-то, но именно оно не дает ей заснуть уже вечным сном. Завтра будет последний укол.

Узнать бы название…

Листницкий, будто услышав мои мысли, не отпуская одной рукой руку девочки, свободной полез в карман. Вытащил записную книжку и протянул мне. Пролистав, я нашел название лекарства, множество раз обведенное жирной синей ручкой. Тут же ввел его в Интернете на телефоне, нашел состав.

Все верно… Синтопиозин. Порча.

Мне еще предстоит выяснить, как именно это вещество с Порчей внутри действует на организм, но одно я могу сказать точно. Оно не лечит.

— А в вашем… — я чуть не сказал «мире», — городе есть лекари? Вы не пробовали обращаться к ним?

Листницкий покачал головой.

— Дар целительства встречается очень редко. Всего десяток человек на всю Империю. Их услуги стоят так дорого, что никакой страховки не хватит. Государственное здравоохранение тем более не покрывает подобные расходы. Даже продай я абсолютно все до последней нитки, заройся в долги по самые уши, я бы не смог купить даже час их времени… Лекарства Вороновых — настоящее спасение для всех людей. Их много, стоят намного дешевле, чем услуги целителя, и они помогают…

Ну да… Спасение, которое ведет прямо в могилу. Радостно, с песнями и плясками.

Интересно, а лекари здесь умирали так же, как алхимики? Хотя вряд ли. Видят Нити и могут их вязать только алхимики, а лекари, как и все прочие, — просто пользователи, которым подвластны или определенные цвета Нитей или, в самом лучшем случае, сплетения цветов.

Я не лекарь, не умею лечить наложением рук. Просто алхимик, который знает о зельях и артефактах все.

— Что мне делать дальше? — спросил Листницкий.

Я же вернулся к подоконнику и быстро приготовил один простой отвар. Даже без магии: обычный сбор из нескольких полезных трав. Но я не знаю, как он сработает вместе с Порчей.

— Завтра вместо укола дайте ей это. У нее ведь работают глотательные рефлексы?

Барон медленно кивнул, хмуря брови. Я протянул ему три склянки с густо-зеленой жидкостью. На вкус она, конечно, так себе, но укрепит организм девочки лучше,