за бесцеремонность, — прошептала она, чувствуя, как от стыда горит лицо, а пальцы не желают слушаться, путаясь в завязках.

Лю Фан со всей силы сжала губы, пытаясь сосредоточиться. Наконец узел поддался. Удалось осторожно стянуть штаны с мужских бёдер, обнажив сшитое из плотного материала нижнее бельё. Девушка незаметно перевела дыхание, благодаря Небо и Землю за его наличие.

Юань Хао только и мог, что наблюдать за действиями жены, не в силах пошевелить даже пальцем. В горле мужчины пересохло. Впервые за всё время их знакомства он ощущал исходящий от Лю Фан аромат османтуса [1]. Казалось, тот сводит его с ума.

Развязав бинты и добравшись до большого тёмно-фиолетового синяка, обхватывающего все колено, Лю Фан громко ахнула, на мгновение позабыв о смущении. Этот звук развеял образовавшуюся в комнате магическую тишину.

— Разве это просто ушиб? — в нежном голосе девушки прозвучала неподдельная тревога. — Муж, это же очень серьёзно!

Юань Хао, всё ещё не оправившийся от её действий, лишь хрипло пробормотал:

— Ничего страшного. Случайная травма.

Лю Фан покачала головой. Её страх полностью затмил робость. Окунув ткань в тёплый имбирный отвар, девушка тщательно её отжала и, склонившись над повреждённым коленом, аккуратно приложила компресс.

— Сначала будет горячо, — строго предупредила она. — Нужно потерпеть. Имбирь разгоняет застой крови, а соль вытягивает воспаление.

Юань Хао застыл, загипнотизированный невероятной картиной: его всегда высокомерная жена сидела рядом и с невероятной нежностью и сосредоточенностью ухаживала за его раной. Её круглое лицо было предельно серьёзным. Брови слегка сведены, а полные губы подрагивали от усердия.

По телу мужчины внезапно разлилось странное тепло, не имеющее ничего общего с жаром от припарки. Лю Фан, уверенная, что муж молчит из-за боли, решила его отвлечь.

Не поднимая головы, она заговорила:

— Лучшая мазь от ушибов состоит из смеси куркумы, яичного белка и имбирного сока. К сожалению, у меня не было под рукой всех ингредиентов. Пришлось обойтись тем, что есть.

Она сменила остывший компресс на новый, горячий. Её движения были удивительно ловкими и уверенными для человека, который никогда ничего подобного не делал.

— Откуда ты всё это знаешь? — нахмурился Юань Хао.

Лю Фан вздрогнула, словно её поймали на месте преступления. Затем принялась судорожно соображать.

— Я... я не уверена, — наконец ответила она. — Эти знания просто... всплыли в голове. Наверное, я где-то читала или видела по «телевизолу».

— Телевизору, — машинально поправил ее мужчина и замолчал.

Лю Фан опять поменяла компресс. На этот раз её пальцы случайно коснулись его кожи. Оба вздрогнули, ощутив внезапно пробежавшую между ними искру. Девушка поспешно отдернула руку. Её щёки залились густым румянцем.

— Прошу прощения! — прошептала она, снова утыкаясь взглядом в пол.

В прошлой жизни Лю Фан часто пыталась представить себе мужчину, за которого ей хотелось бы выйти замуж. Однако, как ни старалась, ничего у неё не выходило. Все образы казались ненастоящими. Но стоило её душе переместиться и увидеть Юань Хао, в голове сложилась цельная картина, один в один похожая на него.

К счастью, этот мужчина был её законным супругом. Глядя на него, Лю Фан не ощущала никакого отторжения и неприятия, даже учитывая разделявшую их бесконечность.

Не имея никакого опыта в любви, девушка, однако, была не глупой и понимала — это не просто симпатия, она с первого взгляда влюбилась в собственного мужа. И чем больше о нём узнавала, тем сильнее крепло в ней это чувство.

Юань Хао молча наблюдал за женой. Она казалась загадкой, которую мужчине вдруг захотелось разгадать. Его первоначальная подозрительность начала потихоньку давать трещину, уступая место жгучему любопытству.

— Всё в порядке, — вдруг произнёс он мягким тоном, которого обычно удостаивался только Баоцзы. — Спасибо. Стало... действительно легче.

Лю Фан рискнула поднять на мужа взгляд. Увидев в его глазах не привычную холодную стену, а лёгкое замешательство и даже намёк на благодарность, её сердце наполнилось непонятной надеждой. Робкая улыбка тронула пухлые губы.

— Припарки желательно делать каждый вечер перед сном, пока синяк полностью не сойдёт, — убедительно сочиняла она. — Если… если хочешь, я могу помочь.

— Хорошо, — после небольшой паузы серьезно кивнул Юань Хао.

[1] Османтус— вечнозелёное растение, цветы которого обладают тонким, сладковатым ароматом. В Китае оно считается символом любви.

Глава 37. Пижама

Закончив с лечением, Лю Фан вернула на поднос пустую миску и направилась к выходу, украдкой поглядывая на мужа. Юань Хао, казалось, не обращал на неё никакого внимания, уткнувшись в свой телефон. Холодный свет от экрана освещал его сосредоточенное лицо. Длинные, непозволительно красивые для мужчины ресницы отбрасывали тени на высокие скулы.

Неужели ей сегодня предстоит лечь с ним в одну кровать?

Хотелось себя ущипнуть, но Лю Фан уже делала это не раз. На запястье до сих пор красовался красный след — немое доказательство того, что всё происходящее с ней — реальность.

Вернувшись на кухню, девушка тщательно вымыла посуду, вытерла её и убрала на свои места. Время тянулось мучительно медленно. Лю Фан услышала, как в спальне за стеной скрипнула кровать — муж, должно быть, сменил позу.

Сердце бешено заколотилось. Пора было возвращаться и начинать готовиться ко сну, но ноги не слушались.

В глубине души Лю Фан лелеяла слабую надежду: а вдруг муж, устав с дороги, уснёт первым? Тогда не придётся неловко краснеть, когда, переодевшись в пижаму, она начнёт устраиваться с ним рядом.

Пижама... Еще одна головная боль.

Девушка с тоской подумала о висевшем на спинке стула комплекте из тончайшего чёрного шифона — коротких, лишь до середины бёдер, штанах и дудоу [1] — купленном ещё прошлой хозяйкой тела. Он был до неприличия откровенным и совершенно чуждым скромной натуре Лю Фан. Однако, в отличие от других вещей, его никто до неё не носил. Это и сыграло решающую роль при выборе ночной одежды.

Но последние два дня она спала одна, а теперь всё резко изменилось. Надеть этот наряд сейчас?

Лю Фан с ужасом представила, как предстанет в нём перед своим идеальным мужем. Её пышные формы, всё лишнее, что ей так не нравилось в новом теле, будет выставлено напоказ. Да она же умрёт со стыда!

Продлевая своё пребывание на кухне, девушка принялась начищать до блеска уже сиявшую плиту, затем стала вытирать и без того чистый стол. Руки её слегка дрожали. Во всём доме царила тишина, казавшаяся ей зловещей.

Дальше оттягивать неизбежное стало уже некуда. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, Лю Фан побрела в хозяйскую спальню.

Юань Хао по-прежнему полулежал на кровати, опираясь спиной