Всем бы такую самооценку!

— Ты что, хочешь вырасти круглым, как шарик? — усмехнулся Юань Хао.

На самом деле он не сильно переживал по этому поводу, просто хотел подразнить, чтобы ребенок забыл о недавних тревогах. Сыну только три. Через год можно будет отдать его на бокс или кунг-фу. Там он быстро растеряет все свои лишние килограммы.

— Нет, — закачал головой малыш. — Я хочу быть как папа.

Он ткнул пухленьким пальчиком в прикрытый футболкой папин торс.

— Твелдо.

— Это называется накаченный пресс.

Баоцзы перевел взгляд с папиного живота на мамин и задумчиво свел бровки.

— Мама, а где твой плесс?

Его слова до того ошеломили Лю Фан, что ей вдруг захотелось расплакаться.

Она тоже не раз задавала себе этот вопрос, но услышать его вот так, в открытую. Да еще при муже…

Заметив, как резко покраснели уголки ее глаз, в сердце Юань Хао кольнуло жалостью. Не задумываясь, он пришел жене на помощь.

— Накаченный пресс бывает только у мальчиков. А мама — девочка, поэтому у нее его нет.

Баоцзы замер на пару секунд. Затем перевел взгляд на свой кругленький животик. Ущипнул жирок в том месте, где у папы было твердо, и нерешительно спросил:

— Но я тозе мальчик, почему у меня нет?

— Потому что ты — толстячок. Будешь меньше кушать жареные куриные крылышки — похудеешь, и будет как у папы.

Малыш прикусил губу, задумавшись. На одной чаше весов — твердый, как у папы, животик. На другой — жареные куриные крылышки. Стоило только их мысленно представить, как во рту тут же скопилась слюна.

В конце концов, он покачал головой.

— Извини, папа, я не хочу плесс. У мамы его тозе нет. Мы с ней и без него класивые.

[1] Обладать тонкой кожей — (кит. идиома) описывает стеснительного, робкого, легко смущающегося человека, который слишком беспокоится о том, что подумают другие. В противовес этому «обладать толстой кожей» — описывает наглого, бесстыдного, напористого, невосприимчивого к критике или отказамчеловека.

Глава 34. Спальное место

Быстро осознав, что переубедить сына у него не получится, Юань Хао отступил. Однако решение сократить потребление вредной пищи ребенком никуда не делось. Просто подступиться к этому вопросу нужно правильно.

Во все спортивные секции детей принимают с четырех лет. За год Баоцзы, чтобы не превратиться в маленькую панду, нужно полностью изменить рацион. А для этого, пока Юань Хао находится в отпуске по ранению, в первую очередь придется отвязать от приложения с доставкой свою карту.

Он будет готовить сам или наймет временную няню. На жену, несмотря на сегодняшний банкет, мужчина никаких надежд не возлагал. Пока не выяснит, какой план она вынашивает в своей голове, продолжит надежно за ней приглядывать.

Все это он обдумывал, сидя в одиночестве за кухонным столом. Лю Фан с сыном ушли в детскую. Дверь закрыта, но до Юань Хао все равно доносился женский голос, рассказывающий ребенку сказку. Такой мягкий и нежный.

Насколько он помнил, Лю Фан всегда говорила отрывисто и грубо, выражая лицом презрение и холод. Взгляни на нее сейчас — образцовая послушная жена. Хрупкая, как весенний цветок.

Чуть слово — глаза краснеют, из-за чего в сердце, против воли, просыпается жалость. Страх за плачущего сына выглядел до нельзя настоящим. Как и радость в глазах, когда она следила за тем, как Юань Хао миска за миской уничтожал самый вкусный в его жизни жареный рис.

Хорошая актриса или это действительно последствия амнезии?

На детском стуле лежал открытый рюкзачок. Внутри — исписанная тетрадка. Открыв последнюю страницу, Юань Хао прочитал написанное на половину листа слово «мама».

Почерк «куриная лапка» заставил улыбнуться. Родные каракули. Каждая черточка — как отдельное живое существо: одна с ампутированной ножкой, другая с перекошенной спинкой, третья — вообще развалилась на части.

То, что у других — «письменность», у Баоцзы — древняя наскальная живопись. Если кто-то найдет эту тетрадку на дороге, подумает, что обнаружил древний артефакт с иероглифами династии Шан [1].

Юань Хао дал себе слово: пока для сына еще не слишком поздно, нужно во что бы то ни стало все выяснить. Иначе, когда Баоцзы окончательно привяжется к маме, а правда выйдет наружу, толстячка будет ждать сильное потрясение, которое не каждый в его возрасте сможет выдержать.

Мужчина решил завтра же, проводив ребенка в садик, связаться с Лю Мейлин и узнать у нее название клиники, в которую попала Лю Фан. Затем встретиться с лечащим врачом, поставившим диагноз. А все последующие решения будет принимать уже после, отталкиваясь от полученной информации.

Сегодня же можно в качестве эксперимента провести небольшой «тест на искренность». Обычно, ночуя дома, он всегда ложился на диване в гостиной. Но если жена действительно потеряла память — она об этом не знает. Как поступит, если он скажет, что собирается разделить с ней кровать?

Прошлая Лю Фан устроила бы скандал с криками и битьем посуды. Она даже смотреть на него не могла, не то что спать рядом. А эта новая согласится? Увидим…

В это время в детской комнате ничего не подозревающая о планах мужа Лю Фан сидела на краю кровати и рассказывала прижавшемуся к ней малышу сказку. Вернее, для него это была сказка, а для нее — обрывки воспоминаний из прошлой жизни. Все еще яркие, будто все происходило вчера.

— …И тогда отец вызвал Цзян Миньюй к себе и заявил, что через несколько дней она должна войти во дворец в качестве одной из жен императора…

— Одной из жен? А у него их было много? — недоверчиво захлопал глазками малыш.

— Около ста, — кивнула мама. — И все несравненные красавицы. Выше их по статусу была только императрица.

— Но зачем ему так много класавиц? — все еще не понимал Баоцзы. — Это же каждую колмить, одевать, покупать иглушки. Совсем неэкономно. Вот у папы есть только мама, ему хватает.

— Это другое время, — попыталась объяснить ему Лю Фан. — Император обладал несметными богатствами. Сто жен для него не предел, он мог иметь и тысячи. Но в основном эти красавицы были несчастны. За любовь императора они были готовы совершать очень плохие поступки.

— А Цзян Миньюй? — сонным голосочком уточнил малыш.

Лю Фан вздохнула. Под именем Цзян Миньюй она описывала собственную жизнь. Девушка не желала пугать сына, рассказывая правду о переселении душ, но своей историей поделиться хотелось. Пусть и в виде сказки.

— Цзян Миньюй, попав во дворец, долго не прожила.

— Это неплавильная сказка, — нахмурил бровки Баоцзы. — Почему здесь все