Люди в зале низко поклонились, а затем выразили монарху одобрение громкими криками и аплодисментами. Они разнеслись под сводами большого зала, прокатившись по коридорам и галереям замка Аскелон.

Квентин снова взошел на трон и провозгласил:

– Пусть этот день станет праздником для всего Менсандора. Пусть будут пир, музыка и развлечения для всех!

Слова его вызвали бурю восторга, потонувшего в реве труб. Они возвестили всем и каждому, в замке и за его пределами о том, что празднование началось! Этот был призыв ко всем: «Приходите и разделите с нами радость!»

Люди, услышавшие радостные трубные звуки, кончали работу, мылись, надевали лучшие одежды и отправлялись в замок, чтобы присоединиться к высокому празднеству.

На город спускались сумерки. Красно-золотой солнечный диск опускался к горизонту над широкой полосой Герфалона. Только теперь Квентин нашел возможность улизнуть и побыть одному. Блейзер был оседлан и ждал. Они быстро миновали пустынные улицы Аскелона и выехали на равнину. Здесь, на краю леса, Квентин без труда нашел беседку, где любил сидеть с Дарвином. Неподалеку лежал тихий пруд, куда частенько наведывался отшельник собрать травы и побездельничать летними днями. Могильный холм был еще свеж и аккуратно обложен камнями – простая могила, такая, какой хотел для себя отшельник – земля уже покрывалась нежными зелеными побегами молодой травы. Король долго стоял, задумчиво глядя на могилу, вспоминая Святого Отшельника Пелгрина, как его все еще называли простые люди. Та жизнь теперь закончилась, начиналась другая.

Квентин был твердо уверен, что они еще увидятся там, где нет разлуки и смерти, и он был готов подождать. Позади послышался стук копыт, и Квентин понял, что с тихой задумчивостью пора кончать. К нему приближались два всадника. Он подождал, пока они спешились и набросили поводья коней на ветки тополя.

– Итак, за мной следили. Я думал, вы двое найдете способ получше, чем разыскивать меня, – сказал Квентин.

Толи ухмыльнулся и взял Эсме за руку.

– Мы бы хотели поговорить с вами наедине, – объяснил он. – Я заметил, как вы ушли с праздника, поэтому мы немного подождали и пошли за вами.

Квентин кивнул, но ничего не сказал, ожидая, пока Толи продолжит. Толи искоса взглянул на женщину рядом с собой, а затем снова на короля, облизнул губы и объявил:

– Мы приняли решение...

– О? Даже так? – поддразнил Квентин. – Действительно нужно было принимать решение? – Толи не ответил и опустил глаза. – Наверное, это было нелегко. Впрочем, прости меня, – быстро проговорил Квентин. – Конечно, для вас обоих это было нелегко. Да и для меня будет непросто. Я шучу, но это потому, что вижу: скоро останусь без тебя.

– Нет, ну почему же?

– Я знаю, ты уедешь. Но я счастлив за вас обоих. Лучше этого ничего не бывает. – Он замолчал, заметив взгляд, которым обменялись Толи и Эсме.

Эсме тихо рассмеялась и ответила:

– Никуда мы не уйдем. По крайней мере, не вместе. Пока нет.

– Нет, – твердо сказал Толи.

– Но почему? Я же освободил тебя от службы. Вы свободны, ты и Эсме, можете делать все, что заблагорассудится.

– Да, и мы выбрали свой путь.

– Я еду в Декру, – сказала Эсме. – Там я почувствовала, как дух Всевышнего открылся мне; у меня было видение. Возможно, Он хочет, чтобы я служила Ему как-то особенно. Хочу вернуться и понять. И еще… Я должна знать. Хочу знать, – поправилась она, – всё о человеке, с которым решила связать свою жизнь.

– Понятно, – сказал Квентин, кивая. – Я примерно представляю, что ты чувствуешь. Я чувствовал то же самое, но, похоже, Декра не для меня. У меня другой путь. – Он повернулся к Толи. – А ты?

– Я останусь рядом с тобой, Кента. Я говорил тебе однажды, что для мужчин моего народа нет более высокой чести, чем служить великому хозяину и помогать ему достичь величия. Ты освободил меня от моей клятвы, причем уже второй раз, и я снова клянусь служить тебе. – Толи с любовью посмотрел на Эсме и крепче сжал ее руку. – Ты не ошибся, мы действительно любим друг друга, и, возможно, когда-нибудь соединим наши жизни. Но не сейчас. – Он улыбнулся, и его темные глаза блеснули.

– Значит, ты опять связан со мной, мой друг. И, мне кажется, надолго.

– Тогда вернемся на праздник, – сказал Толи. Он взглянул на могилу, а затем на своего хозяина. – Если ты готов.

Квентин оглянулся на простой курган и сказал:

– Да, готов. Мы уже попрощались. Он навещал меня. Тогда я этого не понимал; искал своего сына, обезумел от горя, и в этом помраченном состоянии, не то во сне, не то наяву, оказался на Священном острове. Наверное, меня привели туда. Как бы то ни было, я говорил с Дарвином; теперь я уверен, это был он. Он пообещал, что мы снова будем вместе. Он знал, как много для меня значило увидеть его в последний раз, и потому вернулся, чтобы укрепить мою веру во Всевышнего. Если бы я тогда понял, о чем он говорит, я бы легче перенес испытание и был бы более достоин считать себя одним из сыновей Бога.

Толи долго смотрел на своего хозяина и наконец сказал:

– Да, Кента, ты изменился. Я видел это, когда ты стоял во дворе храма, а потом снова в зале дворца. Ты понял, что у тебя могут быть слабости, как у любого другого человека, и это делает тебя больше королем, чем раньше – истинным Королем-Жрецом.

Квентин пожал плечами:

– Знаешь, я больше стремлюсь начать новую эру. Всевышний сам выберет для этого подходящее время.

Они втроем ехали обратно в Аскелон через равнину, остановившись возле руин королевского Храма и с удивлением заметив десятки людей, разбиравших завалы. Квентин узнал своего мастера-каменщика и окликнул его.

– Бертрам! Что вы здесь делаете?

– Сир, – поклонился мужчина, – мы расчищаем место для строительства.

– Зачем? Кто вам приказал?

Старый каменщик поскреб в бороде и склонил голову набок.

– Никто не приказывал, милорд. Горожане сами решили, что их новому Богу нужен новый храм. И хотят сами его строить. С вашего благословения, конечно. – Бертрам поспешил прочь, перелез через кучу битого камня и вновь принялся руководить работами.

– Видишь? – сказал Толи. – Новая эра сама началась. Она здесь,