лица появятся в сети с подписями «развратные школьники позорят Генерала Ли Сун Сина»⁈ Я не позволю такому случиться… и раз уж вас все равно никак не остановить — вот. Пожалуйста. Идите и занимайтесь там своим развратом. Совет и любовь, рис да кимчи и все такое. Предохраняйтесь, чтобы у меня на втором году обучения не было молодой мамочки или справки из клиники об аборте. Все, идите уже.

— Это… неожиданно. Спасибо большое, госпожа Мэй. — признается Бон Хва, он конечно же знал что у Со Юн есть поддельное удостоверение личности, благодаря которому она в тот клуб и попала. Однако никогда бы не подумал, что она — проявит такой альтруизм. В самом деле им с Су Хи сейчас идти некуда, а он как мужчина должен найти, где они смогут побыть наедине. И если бы не Мэй, то он бы сейчас в караоке ей предложил пойти, что конечно же совсем не то. В караоке хотя и закрываются кабинки и персонал тоже не тревожит, но все же… как-то неудобно.

— В самом деле. — говорит Су Хи, прищуриваясь: — с каких пор это Мэй Со Юн такая… альтруистичная? Вот прямо сахар и мед… и как вы нас нашли?

— Я просто шла мимо. — заявляет Мэй, не моргнув глазом: — иду и вижу, что один из членов моего Студсовета собирается в лав-отель со своей девушкой. Не могла же я бросить его… учитывая, что вас сюда нипочем бы не пустили. Ну так что? — она взвешивает в руке белый прямоугольник карты-пропуска с номером «216» на нем: — пойдете или нет? Если я неправильно вас поняла, то давайте я сдам карту обратно? Тут вот есть опция «вернуть деньги».

— Не надо! — быстро говорит Бон Хва: — мы воспользуемся вашей невероятной добротой госпожа Мэй.

— До чего же мне нравится, когда ты вежливый, Оками-кун. — говорит Мэй, подкидывая карту на ладони: — жаль что это редко бывает. Ну… тогда пошли. — и она проводит картой по считывателю, двери внутрь отеля открываются: — никогда в таких отелях не бывала, интересно же. — Просто для… чтобы уточнить. — говорит Су Хи, не трогаясь с места и подозрительно глядя на Мэй: — это же ты не для того, чтобы… снова наблюдать?

— Что за глупости! — фыркает Мэй: — вот еще. Как будто мне интересно. Я просто беспокоюсь об имидже школы, который вы мне подорвать хотите.

— Как будто Кан, которая вообще кофейной девушкой работала — этот имидж не подрывала. — ворчит себе под нос Бон Хва: — что за избирательная забота такая…

— Во-первых она на выезд в школьной форме не каталась! Вот вы бы переоделись и заперлись у тебя дома — и делали бы что хотели! — складывает руки на груди Мэй: — А во-вторых, именно поэтому я и рада, что ты взял ее под свою опеку. Вот и проследишь, как там все у нее.

— Не… понимаю. — хмурит брови Су Хи: — Кан? Это… которая в моем классе училась, ты еще про нее спрашивал? В смысле — «под опеку взял»? Как член Студсовета? Но она неплохо училась, всяко лучше, чем ты.

— Не обращай внимания. — поспешно переводит разговор на другую тему Мэй: — Бон Хва просто будет помогать ей адаптироваться в школе. После… всего случившегося, вот.

— Не понимаю. Кофейной девушкой? Что значит — «кофейной девушкой»? Ты… вы что-то скрываете от меня? — задается вопросом Су Хи.

— Ээ… ну это в общем не моя тайна… хотя и сама Оби не просила сохранять никакой тайны, но… — неловко чешет в затылке Бон Хва.

— Нет. — тут же останавливает его Мэй: — не смей.

— Я не собираюсь ничего скрывать от Су Хи. — твердо говорит он: — она моя девушка и если она хочет что-то узнать, то я ей все расскажу.

— Это может повредить Кан. И самое главное — это может повредить вашим отношениям. — говорит Мэй: — давай лучше я все объясню, а то ты все напортачишь как всегда. Су Хи, твоя одноклассница Кан Оби — как ты уже знаешь — попала в тяжелые жизненные обстоятельства. И вынуждена была уйти из дома, так как у нее родители погибли, а с дядей она жить не могла.

— Да, я слышала насчет ее мамы и папы. Такой ужас. — кивает Су Хи.

— Ну так вот, она устроилась работать в кофейню, продавала там кофе. Баристой работала. Вот потому Бон Хва и называет ее «кофейной девушкой». И… из-за всего этого я вынуждена была попросить его взять над ней шефство, понимаешь. Как члена Студсовета. И все.

— А… — тянет Су Хи: — понятно. Конечно, бариста в школьной форме — это нарушение закона. Она ж не имеет права пока работать. Все ясно. Ну и опека… Бон Хва — он такой, всем помогает и защищает. Ничего удивительного, что госпожа Мэй решила опеку над ней ему доверить.

— Вот именно. — Мэй толкает Бон Хва локтем в бок: — он такой. Заботливый. Ну, что — пошли в отель? Я не буду на вас смотреть, сдались вы мне. Посмотрю на комнату, любопытно же — и все. Пошли, пошли…

— Да уж… — Бон Хва чешет в затылке, признавая, что Мэй — права. Сгладила углы и все объяснила. И в общем — правду сказала. Это он сболтнул про «кофейную девушку», указав на дискриминацию и избирательность в направлении внимания госпожи Мэй, вот никак ее не волновало, что ту же Су Хи травили… а с другой стороны — это же она его попросила травлю прекратить. Значит все же волновало. Может просто поделать ничего не могла? Не могла же Мэй взять в руку бейсбольную биту и пойти по головам стучать… ее за такое точно с должности снимут. Видимо то же самое и с этой Кан — она ж не могла пойти ее по борделям искать… чего доброго ее саму в бордель бы затащили. Это для школьников она — Первый Заместитель Главы Студенческого Совета, а для всех остальных — невысокая в общем девушка с мрачным взглядом как у Уэнсдэй Адамс. Невысокая и физически не то чтобы сильная. Вся ее власть — в школьных правилах. На улице она — обычная девушка. Вот и попросила помощи.

Правда все равно он испытывал толику вины за то, что не сказал про то, что эта Кан сейчас с ним живет. Вроде бы нужно было сказать, но как-то уже разговор мимо прошел и… неохота. Все так хорошо с Су Хи складывается, если