отшатнуться вдруг вскочила на него словно безумная наездница. Кажется, она и сама была ошарашена тем, что сделала.

Ящик едва не задел Мэрдока, который из-за хромой ноги успел увернуться в последний момент. Но все же успел, а вот сидящий на полу Этьен – нет. Все произошло очень быстро, настолько быстро, что казалось почти ненастоящим, как сценка в театре, что раз за разом разыгрывают актеры. Только это был не театр, на сцене тяжелые ящики на сбивают людей, они не впечатывают их в каминную решетку со странным звуком, словно кто-то уронил с тарелки печеное яблоко.

Мистер Тилон едва успел дернуть на себя жену, что все еще пыталась подхватить падающие пузырьки. Я вцепилась в куртку Криса и оглянулась. Все находящиеся в комнате прижимались к стенам. Только все еще сидящая на ящике Мэри, тихо плакала.

Остров замер. Но не успела я вздохнуть с облегчением, как мир вздрогнул и разлетелся на тысячи осколков. От грохота заложило уши, перед глазами все завертелось, закружилось, сжалось в черную точку, а потом рывком приблизилось, словно к глазам кто-то поднес линзоскоп. Мне потребовалась целая минута, чтобы я поняла, что именно вижу. Лицо Криса. Рыцарь что-то говорил, что-то настойчиво спрашивал.

Звук возвращался медленно, как и ощущение собственного тела. Сперва я услышала шорох… Нет, шипение, потом, поняла, что почти лежу на Оуэне, а на голову мне сыплется пыль и какие-то острые камушки, они царапали кожу, правый висок саднило.

– Ивидель! Иви, ответь мне. Ты в порядке? – Крис сжал мои плечи.

– Кажется… кажется, да, – прошептала я, пытаясь приподняться и оглядываясь.

– Все-таки это было ядро, – услышала я голос Дженнет, а потом увидела саму герцогиню, она тяжело поднималась с пола рядом с окном, а вот потолка и части стены над ней не было. Большой обломок потолочной балки упирался в пол совсем рядом с ее ногами.

– Иви, – снова привлек мое внимание Кристофер.

Я села и посмотрела на поднимающегося рыцаря. Он был весь в пыли и очумело тряс головой, по лбу почти до самого виска тянулась длинная царапина.

– Все в порядке, – ответила я, хотя понимая, что это далеко не так.

– Пьер, – прошептала Кларисса Омули и я, наверное, впервые в жизни услышала в ее голосе эмоции. – Пьер, – повторила она. И я увидела, как моя бывшая гувернантка судорожно откатила один из камней, из которых был сложен камин. Услышала стон, и поняла, что мастера-оружейника придавило обломками.

Сквозь дыру в стене в зал задувал холодный ветер.

Цецилия сидела на полу, прислонившись спиной к двери. Она неловко приподнялась и, пошатываясь, направилась к куче камней, еще недавно бывших камином. Видневшийся из-под завала ящик оружием напоминал гроб. Они вдвоем с Клариссой стали откатывать камни, мгновением позже к ним присоединился Мэрдок.

Очередной выстрел пушки, показался мне даже немного приглушенным. А вот сдержанный стон мистера Тилона наоборот слишком громким.

– Сейчас-сейчас, – проговорила степнячка, когда они оттащили часть рухнувшей крыши, и мы увидели бледное лицо мужчины.

– Да бросьте, – проговорил оружейник. – Со мной все нормально, просто ногу поцарапало.

– И если эту царапину не обработать, она может загноиться. – Цецилия разорвала ткань брючины, тогда как моя бывшая гувернантка помогла мужу сесть. Ни та, ни другая старались не смотреть на ящик с оружием и на того, кто должен был находиться рядом с ним. – Кому-то еще нужна помощь?

Я перевела взгляд на Криса, уже открыла рот, чтобы ответить утвердительно, и вдруг почувствовала, как холодеют пальцы. Длинной кровоточащей царапины на лбу рыцаря больше не было. Демоны тоже не позволяют своим костюмам изнашиваться и зашивают «прорехи». Этьен сказал сейчас их на Острове четыре с половиной, что бы это не значило. Но Крис не демон, он болел коростой, а еще… Еще он сам мне сказал. И я ему поверила.

И ведь такое уже не в первый раз, поняла я, вспоминая, то, что произошло в банке. Но сейчас отмахнуться от этого, так же как и тогда, уже не получалось.

– Не… не знаю. Мне нет, – тонком голосом проговорила Гэли. Она стояла около разрушенной стены и смотрела куда-то вдаль. Смотрела на дирижабль, который выплюнул очередное ядро, на его борту выделялась большая цифра один: «Первая транспортная компания». – Не понимаю, почему дирижабль первого советника обстреливает Академикум. Обстреливает…

– Управляющую рубку, – закончил Альберт, стряхивая в формы пилота грязь. – Захватывающее зрелище, не правда ли?

Кузен перешагнул через кучу мусора и оказался на улице. Крис встал и помог подняться мне, сжимая дрожащие пальцы в своей большой ладони.

– Но зачем, кому-то… – начала Мэри.

– Затем, что там тот, кто нужен им позарез. Нужен настолько, что они не будут считаться с жертвами. – Оуэн первым подошел к ящику, пнул несколько досок, а потом склонился над завалом, над тем местом, где еще недавно находился Этьен.

– Пришелец с Тиэры, – неожиданно даже для себя ответила, наблюдая, как рыцарь откатывает камень, как из завала показывается бледная рука. – Именно он управляет Академикумом. И именно поэтому мы их сейчас не так уж сильно и интересуем. Они все-таки выследили дичь покрупнее.

– Ох! – только и смогла произнести Гэли.

– Одно хорошо, кем бы ни был этот пришелец, он точно не один из нас, – задумчиво произнесла Дженнет. – Раз уж он управляет Островом там, а не разгребает камни здесь.

– Он жив! – напряженно сказал Оуэн, и целительница повернулась к обломкам камина и спустя несколько минут произнесла:

– Кровь идет. Нужно срочно доставить его в дом целителей.

– Тот-то там обрадуются, мы сегодня к ним зачастили, да не с пустыми руками, – скептически вставила Дженнет. Она тоже выбралась из дома и теперь напряженно смотрела за огибавшем центральную площадь дирижаблем. Пушки судна пока молчали.

– У меня нет на это времени, – огрызнулся Альберт, кузен сжал и разжал железную руку. – Разлом, как и демоны ждать не будут.

– Он всегда такой джентльмен? – хмуро спросила Мэри.

– Нет, обычно он не столь любезен, – ответила я, думая о том, что раз у Этьена идет кровь, то в данную минуту он снова стал человеком, а это значит….– Мы не можем его бросить, – закончила я вслух внезапно пришедшую мысль.

– Но вы это сделаете, – произнес мистер Тилон, оперся о руку своей