червя, смело их и отшвырнуло в самую глубь, к источникам влаги, покрывающим дальние стены. А вся она была необозрима, ибо слаб был свет камня древних.

— Лучше умереть, чем стать пищей! — промолвил благородный Элион. — Во имя Норы я обнажаю свой меч!

Он вскочил и вновь ринулся к выходу.

— Последуем же и мы за ним, герои! — вскричал Элг, и меч его молнией сверкнул в полутьме.

Но снова явился зверь, и снова смел их в глубь пещеры, ибо тупились мечи о его каменную безглазую голову. И улыбался тот зверь, словно насмехаясь над воинами, огромным беззубым ртом. Однако ярость героев была столь велика, что отступил он, и победный крик вознесся над скрежетом. Но возле самого выхода еще сильнее раздулось чудовище и опять швырнуло воинов в самую глубину.

Иссякли силы путников, и, поняв это, червь выплеснул на них клейкие воды, кишащие рыбами злыми и прожорливыми. Размер их был не более локтя, но число неизмеримо. Труден оказался путь героев, и каждый шаг был равен сотне шагов. Затупились их мечи, а рыбы не отступали. И вдруг содрогнулась земля, засасывая рыб в глубину. Но не прекращали герои свой путь по водам клейкой реки, и выбрались к свету, ибо Боги благоволили им, и прыгнул каждый вниз с необозримой высоты…»

— Да… — пробормотал Никит. — И что же, уважаемый Ксант, ты считаешь эту книгу настоящей копией древних?

— Э-э-э-э… Понимаешь… В Руне я уже сталкивался с Элгом. Или, как его называют… Э-э-э… Витур Нетонский, героем повествований о Доспехах Артуса, героем э-э-э… В том смысле, как мы понимаем, то есть подобным Дииму Уалантайну или Рольфу и Алксантру. Мне кажется, э-э-э… что Витур, а также Теорит, как и еще один рунский автор, пересказывали или переписывали книгу столь же древнюю, как Астакортаон или, по крайней мере, Унна-Теотен. Они черпали воду из одного источника.

— Но это могла быть и волшебная история, рассказанная кем-то одним, остальные — просто пересказывали.

— Э-э-э-э… Боюсь, уважаемый, это не так. Кое-какие упоминания… э-э-э… очень скрытые, есть и в других легендах… Я мог бы показать тебе их, но думаю, у тебя других дел хватает.

— Ну и какова суть того, что переписал этот Витур?

— Э-э-э… Для тебя обычная история… Элг ищет Доспехи Артуса… Доспехи, в которых он смог бы пройти Темные Врата… Я полагаю, что это Врата Миров… А о Доспехах Артуса ты, наверное, читал…

Никит согласно кивнул головой.

Помнишь, — продолжил Ксант и прочитал нараспев:

Маг и король был Артус. В полдень гордыни его

Нечто явилось с Магра, не щадившее ничего.

Слизнем размером с гору по лику Асты ползло,

Воплощенное в гнусной плоти, само извечное зло.

Кровь застывала в жилах тех, кто встречал его взгляд.

Таило его дыханье Древней Смерти незримый яд.

Элфер и Пал с дружиной вышли навстречу ему.

Только вернуться с битвы не довелось никому.

Войско повел и Ролло, Нортена господин,

Только в жестокой битве не уцелел ни один.

Маг и воитель был Артус. Весь свой великий Дар

Вложил он в один могучий, разящий метко удар.

Но выдержал враг удар тот и продолжал ползти,

Поглощая неотвратимо все на своем пути.

Так наступал он, словно моря огромный вал…

И Артус рвущимся сердцем к Хтону тогда воззвал.

И Хтон прочел его душу, и тьмы не нашел он в ней,

А лишь тревогу за Асту нашел средь души корней.

И, видя, что он достоин, вверил великий Хтон

Ему Одеяние силы, волшебный Тормантион.

Защищавший от Древней Смерти и оружия Темных Сил,

Умножавший тысячекратно мощь того, кто его носил.

И Ормсурт ему вручил он, рождавший молнии меч,

Так же как Одеянье, бывший твореньем Предтеч.

И вышел на битву Артус, и содрогнулась твердь.

Ормсурт разил громами, неся чудовищу смерть.

Плавясь, кипели скалы, дым небеса застлал,

И наконец сожженным жуткий противник пал.

Труп его исполинский вскоре сгорел дотла.

Осталась одна равнина, черная, как смола.

Тучи развеял ветер, вновь воссиял Таир,

И воцарились снова на Асте покой и мир.

Маг и мудрец был Артус. В тайной пещере он

Укрыл от рук недостойных и Меч и Тормантион.

Унры дыханьем наполнил темный подземный грот

И запечатал заклятьем скрытый запретный вход.

Многие сотни иров с этой поры прошли…

Над местом великой битвы теперь плывут корабли.

Время смывает память, точит в песок гранит,

Но тайная та пещера клад до сих пор хранит.

Пока не исполнятся сроки и не дарует Хтон

Достойному Меч волшебный и дивный Тормантион.

Такова песнь об Артусе. И она не единственная… Э-э-э… Я, по крайней мере, читал еще три… Элг, возможно, знал об Артусе много больше, чем мы. Время смывает память, так ведь. А история Элга, порой перепутанная как паутина, обрывается смертью героя, так и не достигшего Врат. А я, э-э-э… Пытаюсь восстановить всю книгу целиком. Она перекликается с многими легендами… Например, с «Повестью о Дионе Странствующем». Или с «Элионионом».

— Особенно если автор, — улыбнулся Никит, — или, ладно, переписчик, читал и то и другое.

— Если бы он читал, то написал бы совсем не так. Поверь… э-э-э… Я это чувствую.

— Я не собирался спорить… Тем более я мало знаком с тем, о чем мы говорим.

— Когда все это… э-э-э… кончится, — Ксант показал движением головы, что он подразумевает под словом «это». — Я… Э-э-э-э… Могу прислать тебе с кем-нибудь из Руны письмо, где все изложу более подробно. Впрочем, э-э-э-э… У тебя здесь и других забот хватает…

«Почитаю на старости лет волшебные истории… Забавно…» — подумал Никит, возвращаясь в свою