на сослуживцев. Они глядели на него во все глаза. Не только в они: привлеченные звуками музыки и пением, в кубрик набились солдаты из других подразделений.

— Ну, ты даешь, Серега! — сказал Валера. — Как Магомаев прямо, или Евдокимов. Еще так можешь?

— Пожалуйста, — Сергей пожал плечами и растянул меха:

Двести лет цыганка мне жизни нагадала,

Жизни чашу полную, сытость без хлопот.

Но благодати двести лет, ах, как же это мало,

Нагадала б ты мне лучше счастья хоть на год…[7]

Через пару минут кубрик, притоптывая, дружно подпевал:

И еще, еще, еще, еще чего-нибудь…

Так и пели до отбоя. Перед поверкой Сергей вложил аккордеон в футляр и засунул инструмент под койку. Когда строй распустили, разделся лег под одеяло и связался с дядей Жорой:

«Спасибо за аккордеониста. Мне так понравилось играть!»

«Тебе спасибо, — услыхал ответ. — Если ты знал, сколько здесь желающих хотя бы на мгновение почувствовать себя вновь в теле! Это такая радость! Так что всегда пожалуйста».

Сергей едва закрыл глаза, как его грубо растолкали:

— Скворцов, в штаб вызывают!

Мысленно ругаясь, он оделся и поднялся на второй этаж. В знакомом кабинете его встретил начальник штаба.

— Вот, отпечатаешь! — он протянул ему листок.

От подполковника разило перегаром. Сергей взял лист и рассмотрел. На нем виднелись расчерченные на пишущей машинке клетки с коротким текстом в каждой: «Водка 0,5 литра. Май 1987 г.» И еще «м. п», то есть, место для печати.

— Что это? — он посмотрел на подполковника.

— Талоны, — хмыкнул тот. — Напечатай по образцу, — он мгновение задумался. — Листов с десяток. Можно через копирку — лишь бы текст читался. А я потом печать поставлю на талоны.

— А с нашей принимают? — спросил Сергей.

— Договорились, — начальник штаба улыбнулся. — Они тут затоварились. Фонды выделяют на всех жителей района, а многие уехали. В местных магазинах склады забиты, а в Минске водка — дефицит. Ладно, я пойду. Листы оставишь на столе, закроешь кабинет, ключи отдашь дежурному.

«Вот и проблема с водкой разрешилась, — раздалось в голове Сергея, когда начальник штаба удалился. — Дерзай!»

«Как-то неловко получается», — Сергей вздохнул.

«Неловко в одних трусах ходить по улице, — ответил дядя Жора. — И то лишь потому, что холодно. Ты глянь внимательней на своих начальников. Ведь квасят, суки! А нам для дела…»

Вздохнув, Сергей сел за машинку. Отпечатав заказанное подполковником число листов с талонами, он вставил в «Ятрань» еще одну закладку. Напечатал. Затем достал из ящика стола ключи от сейфа (он все здесь знал), взял из него печать с подушечкой. Быстро нашлепал оттисков на свои талоны, и вновь все спрятал в сейф и в стол. Сложив листы, засунул их под китель, после чего покинул кабинет.

[1] Гражданская модификация автомобиля УАЗ 469 носила индекс «Б», поэтому и получила кличку «бобик».

[2] Пуня (бел.) — сарай.

[3] Дякуй (бел.) — спасибо.

[4] Аддячыць (бел.) — отблагодарить.

[5] Дюлька — жаргонное название кабанчика в Беларуси.

[6] Слова М. Ясеня.

[7] Слова П. Хмары-Миронова

Глава 7

7. Охота на лису

Утром Сергей отвел Степана в сторону и показал ему талоны.

— Сергей! — глаза у старшего сержанта едва не вылезли из орбит. — Где взял?

— Сам напечатал и печати шлепнул. Понадобятся — еще сделаю.

Он пересказал товарищу то, что услышал от подполковника.

— Теперь мы заживем! — Степан аж засветился. — Водка — это же валюта. Тут столько можно за нее добыть!

— Что именно?

— Узнаешь, — сказал загадочно Степан и бережно спрятал листки с талонами в сумку-планшет.

Спустя час после завтрака они поехали на вызов. Возле деревни Гайшуны один из жителей заметил воронов и позвонил дежурному по части. Прибыв на место, члены группы расспросили местных и установили — воронов видели над кладбищем, заросшем старыми деревьями. Группа отправилась искать летучих тварей и благополучно их нашла. Действуя по отработанной методике, сначала вынудили воронов подняться в воздух, где их Сергей и расстрелял из «Мосберга» — всех трех. На этот раз Фанфурик не пытался затоптать подранков, как видно, сберегая новенькие сапоги, поэтому эксцессов не случилось. Сергей добрал их из ружья.

Забрав добычу, группа двинулась к сельмагу. В салоне скинулись на водку, Степан взял вещмешок, и они с Сергеем, оставив СВД и «Мосберг» в «бобике», вошли в дверь магазина.

— Десять бутылок водки, — сказал Степан, положив перед продавщицей листок с талонами и деньги. — На все, короче.

— Разве солдатам можно водку? — удивилась немолодая продавщица, забрав листок.

— Это не нам, начальству, — объяснил Степан, пожав плечами. — У подполковника сегодня день рождения. Нам приказали привезти.

— Ну, гэтак можно, — кивнула продавщица. — Вы, хлопчики, хотя б талончики повырезали, а то придется мне самой.

— Извините, — Степан принял виноватый вид. — Не знали. Я эти талоны впервые вижу, какие дали, такие и привез. В другой раз обязательно нарежу.

— Клопат,[1] — сказала продавщица, разглядев через окно их «бобик». — Гэта ж вы страляеце тварей?

— Мы, — кивнул Степан. — Сегодня трех летающих убили — на кладбище.

— Я их бачыла, — вздохнула продавщица. — Домой идти баялася. Дзякуй, хлопцы! Вы заходите, я вам водку и без талонов дам.

Из магазина они вышли с плотно набитым вещмешком, в котором звякало и булькало. В машине Степан положил его под ноги и по рации связался с дежурным офицером.

— Задача выполнена, уничтожено три ворона. Есть вызовы?

— Пока что тихо, — прохрипел динамик. — Возвращайтесь.

— В школу с водкой не поедем, — сказал Степан, когда уазик миновал деревню. — Валера, ты покажешь место, где можно спрятать вещмешок.

— Да без проблем! — откликнулся Фанфурик и потер ладонями. — Эх, оттопыримся сегодня!

— Даже не мечтай! — жестко ответил Кимстач.

— Как это? — Фанфурик растерялся. — У нас же водки полный вещмешок. Два литра — прапорщику на колеса, а остальное — нам.

— Они пойдут на дело, — возразил Степан.

— Какое еще дело? — Валера возмутился. — Знать ничего не знаю! Я