они сядут. Она слабо представляла, как самолет должен сесть в горах, но это ведь не ее проблемы, верно?

Обед в касалетке ей казался слишком плотным, но потом она сообразила, что он вмещал в себя еще и ужин. Так ее снедь закончилась совсем незадолго до того, как самолет начал снижаться. В окно теперь были видны горы, и Настя прикусила губу. Они были огромными!

Самолет сел в аккуратном аэропорту, но идти к зданию аэропорта Лев Григорьевич им не позволил.

– Тут просто пересадка! – перекрикивая шум взлетающих и садящихся самолетов, сообщил Лев Григорьевич и скомандовал: – В автобус! Он довезет до вертолета.

– Еще и вертолет, – взвыл какой-то незнакомый парень, но вместе со всеми послушно забрался в автобус.

К моменту, когда они подъехали, вертолет на вертолетной площадке уже вовсю крутил лопастями.

– Забирайтесь! – снова прикрикнул на них Кузьмин. – Быстрее, лететь совсем немного осталось!

Они по очереди забрались внутрь, расселись на длинных, обитых чем-то мягким скамьях и пристегнулись. Лев Григорьевич снова влез последним, задвинул дверь, и они взлетели.

В отличие от самолета, в салоне вертолета было шумно, а еще они сидели спиной к иллюминаторам, и изворачиваться, чтобы посмотреть, где они летят, не получалось. А хотелось очень.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Настя стала разглядывать тех, кто сидел напротив. Это была плохая идея, потому как вскоре она наткнулась взглядом на Марка, который, судя по всему, только и ждал этого.

– Чувствуешь дыхание смерти? – Настя только по губам поняла, что сказал Марк, возможно, он и произнес это почти неслышно, шум вертолета не давал возможности это узнать. Но то ли у Льва Григорьевича слух был лучше, то ли глаза на затылке, но он хмыкнул и очень громко произнес:

– Какой смельчак, девчонку абсолюдку запугивать! Только высаживаем мы вас не всех вместе, а по очередности номеров. У тебя какой номер, Семин? Правильно, один. А у Егоровой четырнадцать. Так что шагал бы ты себе к вершине без глупостей!

Настя была благодарна Кузьмину за то, что заступился. Конечно, у него были свои причины – она единственная не пила охладитель и могла запросто лишить его половины сил своей смертью. Но все равно было приятно.

Кирилл толкнул ее в бок:

– У меня номер пятнадцать, – почти прокричал он ей в ухо. – Я тебя найду! Но лучше дай мне свой волос, с ним я быстрее справлюсь.

Настя вздрогнула. Она понятия не имела, что таким способом можно искать людей! А если ее волосы уже кто-то брал? Даже дергать не надо – поковыряться в душе после того, как она помыла голову!

– Не паникуй, это работает только если сама отдаешь! – крикнул ей в ухо Кирилл.

Чуть помедлив, Настя вытянула из косы волосок и отдала ему. Кирилл накрутил волосок на палец, а вместо этого подал синий небольшой термос. Точно такой же висел у него с другой стороны рюкзака.

– Тут кипяток! – крикнул он. – Травы или чай, или все вместе кинешь, закроешь, а потом горячий отвар получится. Легче идти будет!

Настя кивнула. Наверное, Кирилл прав, ей просто в голову не пришло взять термос, горелку взяла и горючие таблетки, а термос не подумала. А еще… она покачала в руке небольшой с виду, но тяжелый термос. Таким можно и запулить кое-кому в голову, если он ее все-таки найдет.

И она со значением посмотрела на Марка. То ли тот понял ход ее мыслей, то ли его смутил их с Кириллом обмен, но выглядел Марк бледно. И больше не улыбался.

Впереди показалась гора, ее было видно в «фонарь» в кабине летчика. Это уже была не первая вершина, какую они пролетали, но сердце у Насти екнуло – «она».

Вертолет пошел на снижение.

– Я знаю эту гору, – прокричал ей в ухо Кирилл. – Тяжело, но прорвемся!

Настя не знала, почему тяжело. Она слабо представляла, где они летят, тяжело подниматься на эту гору или нет.

Она просто смотрела на ледяную белоснежную вершину, на которую кому-то из этих змеелюдов суждено было подняться. Справятся ли они вообще? И что происходит, если никто не может занять верхнюю точку? Те, кто хочет просто дождаться конца игры, будут вынуждены скитаться по предгорью до зимы, или выбор: победитель есть или все мертвы? Думать об этом не хотелось, но мысль постоянно возвращалась.

– Начинаем высадку! – объявил Лев Григорьевич. – Номер пятнадцать!

Начинали с конца, и это радовало Настю – слишком долго ждать она не хотела, как не хотела, чтобы Марк мог успеть пройти к тому месту, где ее высадят.

Открылась дверь и поток воздуха едва не снес стоящего рядом с дверью Льва Григорьевича. Насте казалось, что в вертолете шумно? Что же, теперь она знала, как шумно по-настоящему, когда лопасти работают прямо над головой!

Вертолет завис не слишком высоко над землей, Кузьмин выбросил веревочную лестницу и кивнул Кириллу. Тот подхватил свой рюкзак и мачете, чмокнул Настю в кончик носа и полез вниз. А Настя так нервничала, что не могла запомнить ничего – чем это место отличалось от других, кто и что говорил, она только и сжимала руки, представляя, как будет держаться за такую хлипкую лестницу.

Когда Кузьмин убедился, что Кирилл ступил на землю, он скатал лестницу и махнул пилоту. Через три минуты лестница снова была развернута.

– Номер четырнадцать. Егорова! – скомандовал он.

Настя поднялась как во сне. Натянула на спину рюкзак и затянула спереди ремни, прикрепила топор, чтобы не выронить, и почти ползком подобралась к открытой двери. Кто-то смеялся, но она не оборачивалась, вся сосредоточившись на задании.

Ветер ударил ее в лицо так, что пришлось зажмуриться. Так, почти не открывая глаз, она нащупала лестницу, вцепилась в нее обеими руками и медленно, на животе начала сползать за борт вертолета. Не хватало еще сейчас упасть! Это будет первый случай за время существования игры, чтобы участник погиб до начала!

Пока в голове скакали панические мысли, руки и ноги перебирали веревочные перекладины, постепенно ветер перестал раскачивать ее, ведь тяжелый рюкзак скорее помогал ей, чем наоборот. А потом ноги коснулись земли. И тотчас в руках задергалась веревочная лестница – Кузьмин пытался вырвать ее из ее рук, чтобы лететь дальше.

А Настя ни в какую не хотела отпускать! Потому что, пока лестница в ее руках, она еще не одна и игра не началась.

Разумеется, отпустить