сообщества. Так что старайся не выдать свои сильные стороны уже тут. Если есть какие-то личные примочки, используй их уже на горе.

– Так и сделаю, – пообещала Настя, благодарная за подсказку. Она хотела немного попрыгать с топором в полной экипировке и с рюкзаком, проверить, насколько это сложнее тенниса. Но сейчас не будет, конечно.

– Лучше вообще постарайся не подниматься, обходи гору по низу, как кто-то дойдет до вершины, так и закончится все для всех, – пояснил Кирилл. Он отставил пустые тарелки и сыто выдохнул. Блеснули острые зубы.

– То есть, по сути, надо продержаться день-два, а вовсе не неделю? – предположила Настя. От этой мысли ей полегчало. Спрячется где-нибудь в лесу или в пещере и просидит без огня на сухпайке. Справится.

– Что?! – Кирилл расширил глаза, которые теперь походили на две золотые монеты, и качнул головой. – Вот это ты лихо придумала! Не-е-ет, какой там. Может и недели оказаться мало. Ладно, чего объяснять, вот увидишь гору…

Такое мутное объяснение Насте совсем не понравилось, но она не стала уточнять и была за это вознаграждена. Кирилл вместе с ней пришел в ее капсулу и пообещал наконец рассказать про препятствия. Нет, мало им горы и соперников, так там еще и препятствия были. И когда она должна была об этом узнать?!

– Скорее всего, никогда, – ответил на заданный вопрос Кирилл.

Они задернули штору, приглушили свет и вдвоем забрались на кровать. Настя, которую Кирилл обнял со спины, посадив между согнутых в коленях ног, напряглась. Она и к поцелуям не была готова, что уж говорить о чем-то большем! Но если Кирилл будет настойчив и станет говорить, что на горе они могут не выжить… Они одни в ее капсуле, и его помощь действительно нужна, чтобы выжить. Или рассориться с ним и надеяться, что это не самая большая ее ошибка? После ссоры с Марком, разумеется.

– Не бойся, – тепло шепнул Кирилл ей в шею, отчего мельчайшие волоски встали дыбом и мурашки скользнули по позвоночнику вниз. – Я не собираюсь тебя трогать. Это просто обманка для других. Если они будут считать, что на горе ты будешь бесполезна в этом плане, то и не нападут.

Настя была рада, что свет приглушен и ее покрасневших щек Кирилл не увидит. То есть они не просто тут закрылись, а все думают, что они… Стыд какой!

– Не бойся, – повторил Кирилл. – Есть вещи куда серьезнее, чем Семин и его прилипалы. Но про них тебе никто не сможет рассказать правду. Во-первых, препятствия для всех разные, во-вторых, покинув гору, ты уже не можешь их обсуждать. Даже если помнишь.

– Подожди-ка! – встрепенулась Настя. – Значит, нет никаких причин меня убивать, если я выживу в игре? Ну Зильберг!

Насте казалось, что она страшна в гневе, но Кирилл тихо засмеялся и уткнулся губами ей чуть ниже мочки уха.

– Опасная Настенька, – шепнул он, обнимая ее за плечи.

Насте пришлось успокоиться. Зато и понимать, что навязанное замужество больше не грозит, было облегчением. Немногого же ей надо для счастья!

Кирилл погладил ее плечи и продолжил:

– Общее в препятствиях только одно. Каждый, кто планирует победить гору, должен пройти через следующие этапы: огонь, вода, медные трубы, гнев, одиночество, кровь, жалость, смерть, – он помолчал и, не дождавшись ответа Насти, произнес:

– Огня и воды ты берегись,

Медные трубы услышав, очнись.

Гнев и жалость к смерти ведут,

Горы видят тебя одного и кровь твою ждут.

– Стихи так себе, – заметила Настя, пытаясь скрыть дрожь. Но как она ее скроет, когда ее спина прижимается к груди Кирилла? Тот обнял ее еще крепче, а потом его руки скользнули на талию, и он прижал ее к себе так сильно, что она чувствовала жар его тела.

Он молчал, а Настя вдруг подумала, что ей стоит повернуть голову совсем чуть-чуть, и их губы столкнутся, его руки с талии скользнут выше, на грудь… Ох, или спустятся ниже? Она вообще не представляла, как это будет. Знала лишь, что тогда можно будет не думать про препятствия, а просто прожить эту ночь не в одиночестве. А потом будь что будет!

Только тогда это была бы не Настя, обещавшая отцу вернуться. Поэтому она повернула голову в противоположную сторону, уставившись на темную штору, скрывающую стеклянную дверь, и попросила:

– Расскажи побольше про эти этапы. Пожалуйста.

И бывшее словно вязкий мед пространство между ними снова заполнилось обычным воздухом и временем, и Кирилл продолжил как ни в чем не бывало:

– Для инициации любого змеелюда в его полной силе нужно пройти все эти этапы. Если чего-то не хватит, инициация уже не завершится. Не будет полного оборота или еще чего-то важного.

– Подожди, а как же ящерки? – Настя почувствовала подвох. – Ни за что не поверю, что они проходят все этапы!

Кирилл вздохнул.

– У всех разный уровень, – пояснил он свысока. – У них облегченный вариант. Искра вместо огня, ручей вместо потопа…

– А смерть? – прервала его речь Настя. – Тоже облегченная? Понарошку?

– Путь змеелюда всегда ведет к смерти, но не всегда к его собственной, – затылком Настя словно почувствовала его улыбку. – Ящерки тоже могут убить. Не обязательно человека или другого змеелюда. Эти дурочки вечно наберут горы вещей и довольно мало еды, рассчитывая сесть на диету на время игры. Но холод и нагрузки не прощают таких мыслей. Им придется охотиться.

Настя кивнула, мол, поняла. Про одиночество она даже спрашивать не стала. Она видела Лизу, вернувшуюся в класс следом за Марком. Среди полного класса она была самым одиноким человеком, какого до сих пор видела Настя. А что станет с ящерками, которых оставят прямо на горе. Настя ни на йоту не верила, будто хоть кто-то из этих чешуйчатых мажоров потащит с собой ящерку, помогая проходить ей испытания и лишая себя шанса победить. Кирилл может сколько угодно говорить, что совершенно точно победить хочет один Марк. Сама Настя, даже не понимая, чего хочет Кирилл, чувствовала, что если он не мечтает о вершине, то он тут в меньшинстве.

Она пригрелась в его руках и задремала, слушая, как он, словно сказку, рассказывает про горы, являющие похожие на иллюзии реальные опасности, и фантазии, похожие на реальность. Погибнуть может любой, но это редко