бешено колотилось. План — если это вообще можно было назвать планом — имел столько дыр, что она сама начала подозревать у себя безумие. Часть её отчаянно хотела вернуться домой и вести себя так, будто разговор с Сариэль был всего лишь ярким кошмаром, над которым она посмеется утром. Но она не могла просто игнорировать узнанное и надеяться, что проблема решится сама собой. Пятьдесят пропавших детей рассчитывали на неё, а весь город мог оказаться под угрозой, если Жрец жнецов получит силу Кометы Авроры. Вири не могла допустить этого, даже если ради спасения придется нарушить самое фундаментальное правило охотников.

Она собиралась заключить сделку со жнецом.

Это шло вразрез со всем, во что она верила, со всем, чем она была. И всё же Сариэль сказала, что не существует слишком высокой цены, если это приведет их к ответам.

Вири оставалось только надеяться, что это правда, ведь пути назад больше не было: лифт стремительно опускался глубоко под гору. Как обычно, элликсен, питающий механизм, заставил её кожу покрыться мурашками — а может, это была дрожь от страха, которая усилилась, когда лифт остановился. Трясущейся рукой Вири достала из-под плаща пузырек с черным порошком. Это был еще один эксперимент Уинтер: разрушитель элликсена, способный на короткое время прервать поток магии. Его создали, чтобы Вири могла использовать его против жнецов с зачарованными артефактами или оружием. Но сегодня ночью у неё была другая цель.

Без допуска Сорена, открывающего двери лифта — о котором Вири больше не могла просить — порошок оставался её единственной надеждой добраться до Рива.

— Пожалуйста, сработай, — прошептала она, высыпала половину содержимого на ладонь и сдула порошок на панель управления.

Она ждала целую вечность, но наконец порошок подействовал, и двери лифта открылись. Вири обессиленно выдохнула с облегчением, мысленно поблагодарив Уинтер.

Теперь время работало против неё. Каждая секунда была на счету, если Вири хотела избежать разоблачения. Даже будучи уставшими, двое охранников в приемной заметят, если она задержится слишком надолго. Ей и Риву нужно было исчезнуть задолго до того, как кто-то начнет задавать вопросы.

Спеша по тускло освещенному туннелю, Вири не позволяла себе усомниться в своих действиях. В этот раз она не шла вслепую — она знала, что Рив любит играть в игры, но она тоже умела это делать. Его предложение требовало свободы в обмен на ответы, значит, она поможет ему сбежать, задаст свои вопросы, получит необходимую информацию…

А потом притащит его обратно в Андерлок.

Рив считал себя умным, но Вири была умнее. Она ни за что не позволит ему сбежать, чтобы он смог юркнуть обратно к своему хозяину. Планы на случай непредвиденных обстоятельств — вот что было нужно, чтобы выигрывать игры у жнеца.

Призвав на помощь всю свою уверенность, Вири завернула за последний поворот туннеля и подошла к камере в конце коридора, ожидая, что придется будить Рива. Но, остановившись перед его тюрьмой со стеклянной фронтальной панелью, она обнаружила, что он бодрствует. Рив лежал на тонком матрасе и подбрасывал в воздух камешек. Вверх-вниз, вверх-вниз — он повторял это движение, мышцы его загорелого предплечья перекатывались под кожей, а ониксовое кольцо на пальце тускло поблескивало в полумраке. Он даже не дрогнул, когда она кашлянула, чтобы обозначить свое присутствие, словно всё это время ждал её.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказала она.

— Я занят. Приходи позже.

Всего пять слов, а Вири уже почувствовала, как подскочило давление.

— Я пришла по поводу твоего предложения.

Ртутные глаза Рива метнулись в её сторону, но в остальном он не шелохнулся, продолжая подбрасывать свой камень: вверх-вниз, вверх-вниз.

— О каком предложении речь, Маленькая Тень?

— Ты знаешь, о каком, — процедила Вири. — Поднимай свою задницу. Если хочешь свободы, нам нужно поторопиться.

Его губы дернулись, но он не сдвинулся с места.

— Какая вежливость. Тебя учили этим манерам в школе охотников?

Каждая частичка Вири жаждала огрызнуться, но на кону стояло слишком многое. Она проглотила свою гордость — и свой язык — и сказала:

— Пожалуйста, Рив. У нас мало времени.

Что бы это ни было — её мольба, нотки отчаяния в голосе или сама возможность побега — что-то наконец до него дошло. Он уронил камень и поднялся на ноги. Непостижимым образом неделя в тюрьме не оставила на нем следа. Он выглядел отдохнувшим, что было чертовски несправедливо. Его темная одежда была немного помята, а черные волосы — взлохмачены больше обычного, но в остальном он выглядел… он выглядел…

Не думай о том, как он выглядит, — отчитала себя Вири, ненавидя то, что кто-то настолько порочный может быть настолько физически притягательным. Он был похож на один из экспериментальных ядов Уинтер: красив, но смертелен.

— Руки, — скомандовала Вири, когда он подошел к барьеру. Она указала на небольшое квадратное отверстие, вырезанное в укрепленном стекле — как раз такого размера, чтобы через него можно было передавать еду, или… запястья.

Он исполнил приказ, даже не вздрогнув, когда на него навалились варды, подавляющие элликсен — признак того, что за последние дни он проделывал это не раз. Но если другие посетители надевали на него «нулликандалы» — наручники, блокирующие магию, — у Вири были другие планы.

— Помнишь это? — спросила она, разматывая со своего предплечья золотое оружие.

— Филлиум твоих родителей, — сказал Рив, задумчиво разглядывая его. На его лице отразилась целая гамма эмоций, прежде чем он снова взял себя в руки. — Как я могу забыть?

— Помнишь, что он делает?

— Какую часть? Подавление магии или распознавание лжи?

— И то, и другое, — удовлетворенно ответила Вири. Если бы она не была так эмоционально нестабильна во время прошлого визита, она бы догадалась использовать его тогда — хотя бы для того, чтобы понять, где он лгал, а где говорил правду. Филлиум не мог вытянуть из него ответы насильно, так что он не помог бы получить информацию, но он давал ту уверенность, которая была нужна Вири, чтобы рискнуть воплотить свой план.

Обвязав один конец золотого шнура вокруг запястий Рива восьмеркой, она посмотрела прямо в его серебряные глаза и спросила:

— Твоя сделка искренна? Если я освобожу тебя, ты ответишь на мои вопросы? На все?

Он не колебался ни секунды:

— Да на первое, да на второе и да — в пределах разумного — на третье.

Она нахмурилась:

— В пределах разумного?

— Я отвечу на твои вопросы о Жреце, как и обещал, — сказал Рив, и легкая ухмылка коснулась его губ. — Но если ты захочешь узнать что-то еще, включая мою личную жизнь, тебе