обычно, не задерживаясь на работе, я вышла из офиса, сделав вид, что не заметила, как Артём хотел обратиться ко мне, и позвонила Илье, собираясь забрать его с дополнительных занятий. Вот только сын не ответил ни на первый вызов, ни на второй, ни на третий, заставляя меня нервничать.

Я сразу же придумала себе столько всего плохого, что голова немного закружилась и стало трудно дышать. И прислонившись плечом к стене, я собиралась позвонить маме, в надежде, что она знает, почему мой сын мне не отвечает. Но тут Илья перезвонил мне и я с волнением прижала телефон к уху.

— Илюша, всё хорошо?

— Д-да... — со всхлипом ответил сын, — Н-но... нет...

— Милый, что случилось? Ты где?

Страх за собственного ребёнка моментально пробежался по всему телу, принося за собой болезненное напряжение в мышцах и неприятный холод, ледяной змеёй извивающийся где-то в животе.

— М-меня… мальчишки побили... Я...

— Илюша, ты где? Я сейчас же за тобой приеду.

— Ряд-дом со школой. У... у овощного...

— Всё, я уже еду!

Сорвавшись с места, вроде как услышав голос Артёма, позвавшего меня, я выбежала на улицу, сев в машину и поехав в школу, по пути связавшись с мамой и всё ей рассказав. И я так сильно разнервничалась, что почти не понимала её слов, смысл которых будто ускользал от меня.

Вроде бы, мама просила не переживать и предлагала приехать ко мне домой, на что я согласилась.

Спустя полчаса, а то и меньше, я припарковала машину недалеко от блекло-серого здания, поспешив в сторону небольшого овощного магазина, уже закрытого в это время.

Не найдя рядом с ним сына, я набрала его номер, и, услышав мелодию за маленьким зданием, побежала туда.

— Илья?

— Мам... прости, я... — виновато, со слезами на глазах, произнёс сынок, резко замолчав, когда Егор, державший его словно собачонку за капюшон пайты, отпустил его, шагнув ко мне.

— Ну привет, жёнушка. — Губы бывшего растянулись в такой жуткой, отталкивающей усмешке, что мне стало не по себе.

И может я была бы внимательнее, если бы не страх за сына, ещё не успевший меня отпустить. Поэтому я, только собираясь сказать Егору, что он больной придурок, не услышала тихих шагов за спиной, среагировав слишком поздно.

Крупный мужчина, зажав мне рот рукой, поволок меня в сторону, перекрыв своей широкой ладонью доступ к кислороду.

— Быстрее тащите её в фургон, пока никто не увидел! — прорычал Егор, в то время как я безуспешно вырывалась, брыкаясь и царапаясь, понимая, что от недостатка кислорода мои силы вот-вот иссякнут и я стану задыхаться.

— Мама...

— Не ной, Илья! Мы с твоей мамой просто поговорим, а ты сейчас поедешь к своей бабушке.

Это последнее, что я услышала, перед тем как мужчина швырнул меня в небольшой фургон, прямо как мешок с картошкой, из-за чего я проскользила по грязному полу, больно ударившись коленкой и головой.

И только я, жадно хватая воздух, попыталась встать, как мужчина залез вслед за мной, схватив за волосы и вынуждая остаться на полу. Следом за ним в машину сел водитель и ещё один мужчина, после чего дверцы закрылись и меня куда-то повезли.

Не задавая вопросов, понимая, что мне на них не ответят, я пыталась не паниковать, что было почти невыполнимо. И я думала исключительно о том, что со мной будет и как мне себя спасти.

Оставалось надеяться, что Егор не растерял всей своей человечности и не навредит мне, а просто припугнёт, потом отпустив домой.

Но стоило признать, что эта надежда была слабой. Я уже понимала, что бывшего требуют вернуть деньги, видно обвинив его в их воровстве и моём пособничестве. А раз так, то он боится за свою жизнь и сделает всё, чтобы вернуть эти чёртовы миллионы.

Вот только я ничего не брала!

А Егор, как идиот, не может сложить два плюс два, от страха потеряв способность мыслить здраво.

Ехали мы довольно долго, по крайней мере, мне так показалось, и всю дорогу амбал держал меня за волосы, из-за чего шея затекла, а затылок и виски будто пульсировали от боли. Но я терпела, не давя на жалость. Да и какой смысл на неё давить? Будь у этих уродов хоть немного сострадания, они бы так не поступали с беззащитной женщиной. А так кто знает, на что они ещё способны и за что именно им заплатил Егор.

Когда же фургон остановился и меня буквально выволокли на улицу, я увидела заброшенное двухэтажное здание, то ли полуразрушенное, то ли недостроенное, из-за плохого освещения и затянутого тучами неба было трудно сказать.

Что это за намёк на девяностые? Меня будут запугивать или собираются делать что-то хуже?

Боже, какой же всё это абсурд! Я не сделала ничего плохого и уж точно не заслужила ничего подобного.

Егор просто сошёл с ума!

К горлу подступили слёзы, дышать снова стало тяжело, но я ещё каким-то чудом держалась и стояла на ногах, хотя состояние было таким, что я чувствовала, что нахожусь в шаге от обморока.

И если бы только восемь лет назад я знала, что Егор окажется не принцем, которого я так долго ждала, а чудовищем, я бы бежала от него сверкая пятками, никогда не разделив его любви. Очень дешёвой и краткосрочной любви.

Глава 21

*Руслана*

Не знаю, как я ещё не сдалась панике, которая подступала к самому горлу, но пока я держалась молодцом, хоть и понимала, что моё напускное спокойствие вот-вот лопнет. И по лицу Егора, напряжённому и побледневшему, было понятно, что он сам чувствует себя не лучше. А возможно он даже начал жалеть, что затеял всё это. Вот только, к моему сожалению, он не собирался отступать, доигрывая роль мудака до конца.

— Повторяю в последний раз, Руслана, где мои деньги? — раздражённо спросил Егор, не сводя с меня горящего злобой взгляда.

И как же сильно мне хотелось высказать ему в лицо всё, что я о нём думаю, о его похождениях и беременной любовнице, о его вранье и предательстве, о той боли, которую он вынудил меня пережить, так нагло обманув мои ожидания. Но я оказалась в таком ужасном положении, что надо было тщательно подбирать слова. А то кто знает, чего они мне будут стоить. Скажу что-то не то и Егор, психанув, может меня ударить.

— Молчишь? Будешь и дальше упираться? Поверь, Руслана, я не хочу делать тебе больно, но ты сама меня к этому подталкиваешь.

— Не