туда стоил половину злотого – безумные для госпожи Мур-Мур деньги. Госпожу Мурье пропустили бесплатно, ещё и выдали изящный значок в виде искусственного цветка, который полагалось крепить на лацкан пальто. Прикрепить что-либо к песцовой накидке означало испортить мех, но я заметила, как дама в шикарных соболях украсила значком свою сумочку, и последовала её примеру.

Снежные розы, на мой неискушённый взгляд, от роз обыкновенных отличались не в лучшую сторону. Махровые малиновые, розовые с пурпурным и крапчатые выглядели ещё ничего, бледно-розовые с зелёным брали оригинальностью, а светло-жёлтые и жёлто-зелёные смотрелись весьма скромно. Произвёл впечатление тёмно-лиловый, почти чёрный цветок с яркими жёлтыми тычинками. В саду он потерялся бы, но в вазоне смотрелся неплохо.

Несмотря на будний день, желающих полюбоваться морозниками пришло невероятное количество. Преобладали состоятельные пожилые дамы, с детским восторгом обсуждающие какие-то им одним понятные нюансы, оттенки и особенности сортов. Я переходила от стола к столу и попутно выискивала в толпе Денье. Мысль о том, что он может явиться через час, а то и через два, повергала в ужас. Всем цветам на свете я предпочитала обычную черёмуху.

Денье нашёлся сам. Вынырнул из толпы почтенных дам и остановился напротив меня:

– Вы сдержали обещание, прекрасная шпионка! Как я рад!

«А я-то как рада, что проскучала всего минут двадцать!»

– Добрый день, господин Денье.

Он поднёс мою руку к губам: тёмно-синий взгляд обещал всё блаженство земное и небесное. На секунду мне стало неловко, но это не мешало делать своё дело: я вытянула аж три нити. Результаты заставили заподозрить, что Совье сам немного Пряха, настолько верной каждый раз оказывалась его интуиция. Прекрасный облик Денье резко поблёк и утратил всякую привлекательность.

– К сожалению, я уже ухожу, – произнесла нейтрально-вежливо. – Дела, простите.

Мой сухой тон стал для Денье неожиданностью, однако его растерянность длилась не более секунды. Такие всеобщие любимцы живут по принципу: «Она меня не оценила, ей же хуже».

– Не смею вас задерживать, госпожа Мурье, – прохладно бросил он.

Пока я шла к стоянке колясок, начал накрапывать дождь. Мой «извозчик» спрыгнул с козел, распахнул передо мной дверцу и тихо поинтересовался, выходя из образа:

– Удачно?

– Иначе и быть не может, – ухмыльнулась я и залезла внутрь.

Глава 17

Едва я вошла в кабинет, Совье вскочил и вместо приветствия скомандовал:

– Рассказывайте!

– Присесть-то можно или следует докладывать стоя? – съязвила я.

Он не обратил внимания на иронию и придвинул мне стул.

– Вы были правы, – я села и расстегнула накидку. – Денье с потрохами куплен харсинцами. Более того, сейчас он тайно, через посредника, ищет покупателя на родовое поместье и особняк в Тангере. Как только найдёт – планирует уехать в Харсин с первой подвернувшейся миссией, подстроить фальшивую смерть и воскреснуть под чужим именем.

Совье с яростью впечатал кулак в папку с бумагами:

– Чтоб его черти взяли! Чего ему не хватало?! Положение, связи, деньги!

– С последним как раз проблема. Денье уже несколько лет живёт в долг. Дом заложен, ценные вещи распроданы ещё его отцом.

– И он предал свою страну, – Совье рухнул в кресло.

– Ему предложили огромную сумму.

– По-вашему, это оправдание? – сверкающие золотом зелёные глаза выглядели уже не кошачьими, а тигриными. – Нехватка средств у аристократа означает невозможность купить новую пару рысаков стоимостью в тысячу злотых или очередную бриллиантовую булавку для галстука. Это не голод, не отсутствие крыши над головой и не долговая тюрьма! Миллионы людей в Съере живут гораздо хуже, но не становятся предателями!

– Как вы уличите Денье? – перевела я разговор. – Подтверждений тому, что я сегодня узнала, нет. Деньги он держит в харсинском банке, продавать своё имущество не запрещено законом.

– Скормлю ему ложную информацию, – Совье забарабанил пальцами по столу. – Харсинцы чрезвычайно интересуются нашими паровыми двигателями, я «доверю» своему другу Саймору секретные разработки. На такую приманку он обязательно клюнет.

Он поднялся и поклонился:

– Благодарю вас, госпожа Мурье, от лица Её Величества и от себя лично.

– Я могу идти?

– Да, разумеется. К вашим услугам служебный экипаж – на улице льёт как из ведра. И да, передайте вашему соседу господину Арье мои поздравления.

– Поздравления? – переспросила я удивлённо.

– Вы не читали утренних газет? – тонкая бровь Совье взлетела вверх. – Вчера Розыскное управление поймало шайку фальшивомонетчиков. Мы вели дело параллельно, но господин Арье оказался проворнее. У него сверхъестественный нюх на подобные вещи, потому-то он за полтора года в столице добился того, чего я – за десять.

«Вот почему Рен не пришёл вечером», – подумала я с облегчением.

– Обязательно передам.

– Да, Арье делает прекрасную карьеру. Ему бы ещё жениться на хорошенькой знатной девушке, и место начальника управления у него в кармане. Я слежу за его успехами и со дня на день ожидаю оглашения помолвки с какой-нибудь дочкой министра.

– А без дочки министра карьеру не сделать? – усмехнулась я.

– Зачем всё усложнять? – Совье потянулся к стопке бумаг на столе, я правильно поняла намёк и покинула кабинет.

«Зачем всё усложнять?» – крутилось у меня в голове, пока коляска везла меня домой. Я попросила кучера остановиться у ближайшего книжного киоска и накупила ворох газет. Ещё одна забытая привычка: госпожа Мур-Мур газет не читала, в Сытном квартале их заменяли сплетни. Чтобы узнать новости, достаточно было заглянуть в участок, постоять в очереди за керосином или зайти в любую лавку за покупками.

Передовицы пестрели портретами Рена, которого ретушь сделала гораздо внушительнее и старше. Газетчики соревновались – кто лучше похвалит заместителя начальника Управления? Выдающийся, проницательный, талантливый… Самого начальника упоминали мельком, из чего я заключила, что Рену не так уж нужна дочка министра. Взгляд вдруг упал на относительно мелкий заголовок внизу. «Стефан Второй при смерти: правда или ложь?»

Сердце сжалось и пустилось вскачь. Я держала газету в трясущейся руке и не могла заставить себя читать дальше. То, что настойчивый шум извне – это голос кучера, сообразила с трудом. Оказывается, мы давно приехали. В квартиру я поднялась словно во сне. Скинула накидку и рухнула на стул в прихожей.

Из «некого компетентного источника», на которого ссылался автор статьи, стало известно о «серьёзном недомогании Его Величества, государя Шерры Стефана Второго». Недомогание заключалось в общей слабости, частых кровотечениях и обмороках, один из которых произошёл на традиционном Осеннем балу в королевском дворце и подтверждался сотней свидетелей. Далее упоминалось о том, что Его Величество практически перестал появляться на публике, а во время обязательного посещения храма на Равноденствие ужасный вид государя не скрыли ни косметика, ни парик. По королевству поползли зловещие слухи.