горячую еду, которая ждет меня внутри, мягкую постель, без острых, колючих камней.

Есть еще один повод для моей улыбки — завтра мы доберемся до места назначения.

От Беламура захватывает дух — город красок, уютно расположившийся в мягких объятиях холмов. Магазины с большими витражными окнами обрамляют широкие кирпичные дороги. Люди здесь носят искусно сшитую одежду, ткани окрашены в сочные, насыщенные цвета — цвета, которые я раньше никогда не видела. Это, как открыть бархатный мешочек и обнаружить внутри горсть сверкающих драгоценных камней: изумрудов, рубинов и сапфиров.

Жемчужина Эденвейла — вот как его называют.

Теперь понятно почему.

Нам потребовалось некоторое время, чтобы пройти через центр Беламура. Возможно, я немного замедлилась, впитывая всё вокруг с широко раскрытыми глазами.

Голос Сорена застает меня врасплох.

— Ну, вот это наш дом на ближайшее время.

Окидываю взглядом готический особняк, который так гордо возвышается передо мной. Он затмевает богатые дома, ведущие к нему. Кажется, что он пришел из совершенно другой эпохи — архитектура поражает своим величием.

Мы проводим лошадей через высокие черные железные ворота вверх по извилистой тропе.

— Кому он принадлежит? — спрашиваю я Сорена, уставившись на вход, а точнее на дверь. Она просто нелепо огромна. Интересно, какой сорт дерева они использовали для изготовления такой массивной плиты — может быть, столетний дуб?

— Он принадлежит Проклятым мятежникам. Право собственности скрыто под именем мертвого простолюдина, так что Корона не имеет ни малейшего представления, что он на самом деле принадлежит нам, — отвечает Сорен, тоже рассматривая большую дверь.

Вон, кажется, хотел закатить глаза, но вместо этого гладит шелковистую гриву своего зверя.

— У Проклятых мятежников множество владений по всему Эденвейлу, — добавляет Харпер, когда они с Лирой начинают отстегивать свои дорожные сумки от гнедой кобылы.

Чувствую удовлетворение от осознания того, что этот особняк принадлежит Проклятым мятежникам, а король об этом не имеет ни малейшего представления. В каком-то смысле я начинаю понимать, о какой надежде говорила Эзра — почему она посвятила свою жизнь этому делу.

Порой ловлю себя на мысли, что готова на то же самое — сделать всё, чтобы поиметь короля.

Час спустя, распаковав вещи, я стою у арочного окна в своей комнате, осматривая живописный пейзаж, окружающий Беламур. Склоны раскинувшихся холмов то вздымаются, то опускаются, их изгибы залиты оранжевым и желтым, впитывая последние лучи солнца перед тем, как оно уступит место ночи.

Прошмыгиваю через холл в спальню Харпер и Лиры. Она такая же как моя, колоссальных размеров комната, обставленная дорогой, массивной мебелью, всё это выдержано в несколько мужском стиле.

Харпер копается в своей дорожной сумке. Она всё еще разбирает вещи, и, судя по соотношению упакованных и распакованных сумок, ей предстоит долгий путь. Она достает небольшой мешочек и бросает его на кровать, прежде чем жестом приглашает меня сесть.

— Я называю это своим маленьким мешочком с чудесами, — говорит она, широко улыбаясь.

Лира наблюдает, как Харпер начинает красить мое лицо. Точным движение она проводит по верхнему веку тонкую черную линию, уводя в сторону острую стрелку. Затем опускает кисточку из козьей щетины в стеклянный флакон и покрывает мои ресницы не один, не два, а три раза. В качестве завершающего штриха она красит мои губы красным, после чего отступает на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Довольная, она протягивает мне зеркало.

Смотрю в зеркале на девушку, превратившуюся в женщину. Благодаря кайалу мои голубые глаза кажутся больше, ярче — почти светятся, с легким кошачьими разрезом. А контур для губ, которые я всегда считала тонкими, сделал их пухлыми и соблазнительными. Я улыбаюсь своему отражению в зеркале и одобрительно киваю ей.

— У тебя хорошо получается.

Она отмахивается.

— Когда есть хороший холст, работать гораздо проще.

Харпер поворачивается к зеркалу на комоде и начинает краситься сама.

Лира устраивается на комоде, наблюдая за ней с мечтательным выражением лица.

— Что ты наденешь? — спрашивает Харпер, чмокая свеженакрашенными губами.

— Эм, наверное, это? — я указываю на простую тунику и кожаные штаны для верховой езды, которые сейчас на мне.

Она качает головой.

— Без обид, куколка, но ты одета как нищенка — ты провалишь нашу миссию. Иди в комнату напротив. Шкафы забиты женской одеждой.

Вздыхаю и делаю то, что мне сказали.

Комната напротив оказалась гардеробной, настолько большой, чтобы в ней могла бы поместиться хижина. Зажженные бра на стенах наполняют комнату теплым медовым светом. Открываю двери из красного дерева, и с моих губ срывается тихий вздох — я никогда раньше не видела столько изящного нижнего белья. Цвета, ткани… Протягиваю руку. Пальцы скользят по тому, что привлекает мое внимание — шелк цвета оникса, настолько темный, что напоминает мне ночное небо без звезд, без луны — абсолютный черный.

«Видеть, что ты носишь мои цвета… Это сводит меня сума», — произносит искаженный мужской голос, источник которого невозможно определить. Он исчезает так же быстро, как и появился.

Отдергиваю руку. Что, во имя Царства Духов, это было?

— Как дела? Нашла что-нибудь? — спрашивает Харпер, роясь в другом шкафу, вешалки протестующе гремят, когда она отодвигает их в сторону.

— Пока нет, — отвечаю я, всё еще немного озадаченная. Боги, мне нужно выспаться.

Она вытаскивает полу-прозрачное платье и швыряет его мне, выводя меня из состояния транса. Ловлю его и осматривая.

— Мое нижнее белье и то прикрывает больше, чем это.

— В этом-то и суть, — говорит она с ухмылкой и подталкивает меня в ванную. — Примерь.

Тяжело вздохнув, начинаю раздеваться. Если бы Калеб только знал, что я собираюсь сделать для него.

Я оказалась права. Мое нижнее белье действительно прикрывает больше, чем этот прозрачный кусок ткани.

Будучи, деревенской простушкой, никогда не носила ничего подобного. Никогда. Сказать, что я вышла из зоны комфорта, значит ничего не сказать. Такое чувство, будто меня выдернули из моего уютного маленького дома и теперь держат над львиным логовом, где голодные пасти щелкают зубами.

Я не могу это надеть.

Выглядываю из-за двери и прошу Харпер подобрать мне что-нибудь другое. Со вздохом она выбирает другое платье и протягивает мне.

Этот вариант определенно лучше, хотя всё еще далеко за пределами моей зоны комфорта, но лучше. Шелк цвета голубого льда тонкий, но не прозрачный, как в предыдущем наряде. У этого платья глубокое декольте и высокие разрезы, доходящие до талии. Маленькие треугольники плотной ткани едва прикрывают вершины моей груди, оставляя открытой ее округлость. И хотя оно немного лучше по сравнению с предыдущим лоскутком, я