А Кари, как и я, ни в чём виновата не была. Она просто родилась в бедной семье, а в детстве потеряла маму. И теперь отчаянно боролась даже не за жизнь — за существование.

Так что я решила, что попробую ей помочь. Остаться в финальной десятке — с учётом того, что нас уже меньше двадцати, по идее, не такое уж и сложное задание.

А там, глядишь, Рейгард сумеет рассмотреть эту милую и искреннюю девушку и решит, что жениться на ней будет лучшей идеей, чем тратить своё время на меня.

Я почему-то не сомневалась, что чистая и добрая Кари вполне способна полюбить даже такое чудовище, каким всегда был и наверняка остаётся Рейгард.

Рейгард

Наследнику очень редко было по-настоящему страшно. В тот день, когда его настигло проклятье, — было. Но почти сразу страх сменила ярость, в дальнейшем перешедшая сначала в сильнейшую обиду, а затем в разочарование и безнадёжность. Чем больше проходило времени с тех пор, как Рейгард превратился в чудовище, тем сильнее в нём крепло чувство, что это навсегда. Тем более что способов обойти магическую ловушку он не находил, а в предсказание зеркала Истины не верил.

Но вот в его жизни вновь появилась Лина, и Рейгард не знал, как к этому относиться. Поверить в то, что она хочет помочь, он не мог — слишком сильно её обидел, не станет Лина помогать. Нет, она никогда не была злой девушкой, но сейчас речь идёт не о злости, а о справедливости. Ведь то, что с ним случилось, было… да, справедливо.

Теперь, спустя пять лет, Рейгард и сам понимал, что заслуживал наказания. Ему действительно ничего не было бы, если бы не Марсия с её бесконечной ненавистью. Отец с матерью максимум поругали бы его, но точно не стали бы наказывать. Они придерживались мнения, что наказывать детей можно только в детстве, а потом уже поздно. И Марсия, понимая это, взяла возмездие в свои руки.

Забавно, но сейчас, оглядываясь назад, Рейгард не мог не думать о том, что, будь он на её месте, пожалуй, выбрал бы почти тот же путь. Почти — потому что всё-таки не стал бы жертвовать собственной жизнью, чтобы отомстить. Но Марсия сильно его ненавидела, вот и не удержала эмоции.

Страх, который Рейгард испытывал сейчас, шагая по коридору, где жили претендентки на звание его жены, к комнате, в которую поселили Лину, не шёл ни в какое сравнение со всем, испытанным ранее. И дело было не в силе — нет, сейчас страх не был сильным, но сковывал душу морозными иголочками, и всё тело сводило, будто Рейгард внезапно начал мёрзнуть. Хотя драконы не мёрзнут — никогда!

Но он мёрз. И не знал, что нужно сделать, чтобы это прекратилось.

А ещё к страху примешивалось чувство вины, причём не только перед Линой. Хотя перед ней в большей степени, хотя обманул и бросил Рейгард не её одну. Но почему-то только к Лине он чувствовал что-то кроме холодного расчёта и желания унизить недостойную выскочку. Поэтому, возможно, лишь с ней он и поступил настолько жестоко…

С ней и с Марсией. Хотя та сама напросилась — не желала верить в очевидное.

Перед дверью в комнату Лины Рейгард помедлил. Стоял, смотрел перед собой, на створку, которую имел право просто распахнуть и шагнуть внутрь, но решил всё-таки постучаться. Поднял руку — хотя сейчас это была скорее лапа — и поморщился, услышав тихие слова одного из гвардейцев:

— Ваше высочество, госпожи дель Дэйны там сейчас нет.

— Нет? — он резко обернулся к говорившему. Молодой дракон стоял возле стены навытяжку и смотрел на наследника без малейшего раболепия или опасений. Это было редкостью — обычно в глазах собеседников Рейгард видел или то, или другое, а порой и всё сразу. — А где же она в таком случае?

— В комнате госпожи дель Катахана. Девушки ушли туда вдвоём несколько часов назад и попросили принести им чаю с пирожными.

Рейгард усмехнулся. Лина в своём репертуаре — везде найдёт людей, с которыми сможет нормально общаться. Даже в таком гадюшнике, как этот отбор.

А Кари дель Катахана он помнил. Милая девушка и явно из бедных. Наверняка отправилась в замок ради денег, а сам Рейгард ей абсолютно не нужен. Увы, такая проклятье точно не снимет.

— Тогда я подожду госпожу Аделину внутри, — сказал Рейгард решительно, потянулся к ручке двери… и на всякий случай предупредил гвардейцев: — Не нужно только ей сообщать о моём визите. А то ещё сбежит обратно к новой подруге.

Губы гвардейца дрогнули, словно он сдерживал улыбку, да и в глазах мелькнуло что-то весёлое.

— Будет исполнено, ваше высочество.

Аделина

До ужина оставался всего час, и еду обещали подать прямо мне в комнату. Есть не хотелось — мы с Кари выпили слишком много чая, да и пирожными плотно перекусили. Так что ужинать я не собиралась, хотела заняться артефактами. Если, конечно, организаторам отбора не придёт в голову что-нибудь ещё.

Оказалось — пришло, но не совсем организаторам.

Не успела я войти в комнату и закрыть дверь, как неожиданно обнаружила, что нахожусь здесь не одна. Прямо возле журнального столика, за которым я и обедала, и делала артефакты, стоял его высочество Рейгард и разглядывал коробку с заготовками и инструментами. Когда я вошла и остановилась у порога, удивлённо распахнув глаза, он поднял голову и невозмутимо произнёс:

— За таким столом неудобно работать. Тебе нужен нормальный, но ни в одной из комнат для конкурсанток ничего похожего нет. Хочешь, я распоряжусь и тебе доставят рабочее место? Диван можно немного сдвинуть и поставить стол.

Пока Рейгард говорил, я опомнилась, всё-таки захлопнула дверь и сделала пару шагов вперёд. Ближе подходить не решилась, да и не хотелось мне к нему приближаться.

Да, я не ожидала, что мы с Рейгардом встретимся настолько скоро. И он не назначит мне встречу, как вообще-то полагалось делать, а придёт сам. Это же вроде не по этикету, разве нет? Впрочем, о каком этикете может идти речь в отношении меня, безродной девушки, родившей вне брака? Хотя о последнем Рейгард пока, я надеюсь, не знает.

— Мне хватает того, что есть, — ответила я вежливо. — Спасибо, ваше высочество.

Он поморщился — и если бы передо