А ещё у меня жутко болит спина от раскладушки, которая впивается каждой своей пружиной мне в позвоночник. Я, конечно, жаловаться не буду, но лучше уж подберу себе простенькую квартирку, зато с диваном или даже кроватью (в зависимости от щедрости хозяев).

Весь день я провожу за поиском жилья и даже подбираю несколько неплохих вариантов. Договариваюсь о встречах, планирую свои следующие дни. И в груди у меня зреет какое-то новое чувство.

Ощущение свободы, наверное.

Я окончательно освобожусь от бывшего мужа, от его семьи. Я начну жить заново.

Новая работа. Новая квартира. Новый босс.

Кстати, насчет босса.

Интересно, как он относится к домашней еде?..

Глава 8

Идею я вынашивала всю субботу, а в воскресенье занялась полномасштабной готовкой.

Когда Светка услышала, что я намереваюсь состряпать для Игнатьева полноценный обед и принести его в понедельник на работу, она хлопнула себя по лбу ладонью.

— Ты с ума сошла⁈ — возмутилась подруга. — Реально собираешься весь день убить у плиты? Ау, Ленка! Мужик предлагает тебя кормить в любых ресторанах, только заказ сделай. А ты ему плюшки печь будешь?

— А что такого? — Я как раз месила тесто. — Он меня угостил, настала моя очередь.

— Дуреха, он расщедрился, потому что хочет с тебя трусы снять. Сдалась ему твоя еда. Он, может, все эти борщи вообще на дух не переносит.

— Вот и узнаем.

На самом деле, слова подруги меня глубоко задели. Я, конечно, разложила и суп с фрикадельками, и мясо с подливой по контейнерам, а сама задумалась: вдруг Игнатьев действительно такое даже за еду нормальную не считает. Привык, что в ресторанах кормят другим — а тут самый обычный суп, без прованских трав, и фрикадельки куриные, а не из редкого горного оленя.

Посмотрит на меня как на болезную и откажется.

Но в понедельник я донесла контейнеры до работы, убрала их в холодильник, сделала стандартный утренний кофе боссу и начала выжидать. Нельзя же вот так в лоб сказать:

— Кстати, у меня для вас сюрприз! Суп! Давайте же, хвалите меня изо всех сил!

Нужно дождаться подходящего момента, а его как специально всё не было. Игнатьев бегал по совещаниям, я занималась бесконечными сводками. Понедельник никогда не бывает легким. Время шло к обеду, и мой энтузиазм понемногу кончался.

Может, ну его?..

Чего позориться этой своей домашней кулинарией?

Я уже почти решила, что отнесу еду обратно домой, когда в приемную влетел Максим Витальевич и на ходу бросил:

— Елена, вы придумали, где мы будем сегодня обедать?

Вспомнил…

Всё, либо пан, либо пропал!

Я поднимаюсь, поправляю юбку и заглядываю в кабинет к боссу. Он увлеченно роется в бумагах на подпись, прижимая мобильный телефон ухом к плечу и с кем-то ругаясь. Жестом показывает мне остаться.

Прижимаюсь спиной к стене, не рискуя занять кожаный диванчик для гостей.

Наконец, Максим Витальевич заканчивает разговаривать и поворачивается ко мне. Глаза его всё ещё горят недовольством. Мне всё меньше хочется признаваться в своем желании накормить руководителя домашним супом. Тем более, он сегодня весь день ко мне обращается на «вы». Минутка дружелюбия кончилась.

— Закажите что-нибудь, — коротко приказывает Игнатьев. — Карточку сейчас найду, секунду.

— Максим Витальевич, — я чувствую, как щеки начинают краснеть. — Тут такое дело. Я кое-что сделала…

— Что? — спрашивает без особого интереса, копаясь в сумке в поисках кошелька. — По поводу отчетов? Оставьте их на вторую половину дня. О, вот она. Так, смотрите. Пин-код…

Матушки, он готов мне сказать пин-код от своей личной карточки⁈ У него же там деньги лежат!

Я качаю головой и смотрю на протянутый пластиковый прямоугольник с таким трепетом, будто Игнатьев мне протягивает ключи от машины.

— Подождите. Я приготовила нам обед. На двоих. Если вы, конечно, не против съесть что-нибудь не ресторанное.

Игнатьев явно глубоко задумался. Взгляд его смягчается, но брови складываются домиком. Мой босс недоуменно переспрашивает:

— Приготовила обед? Но зачем?

— Вы совсем ничего не едите, а на заказах можно разориться, вот я и…

Слова как-то внезапно кончаются, и окончание фразы зависает в воздухе неоднозначным многоточием.

Максим Витальевич тоже молчит.

Ну, всё. Очевидно, что ему эта идея по вкусу не пришлась. Сейчас он думает, как бы корректно мне намекнуть выбросить мои поварские потуги в мусорное ведро.

— Знаете, я пошутила. Лучше что-нибудь закажу. Что вы любите?

Но мужчина качает головой.

— Нет уж. Дайте мне полчаса, разобраться с делами, и будем обедать. Мне лет двадцать никто не готовил, — вдруг усмехается он. — Как уехал от родителей в общежитие, так и перестал питаться домашним. Я уже и забыл, что это такое.

Кто бы знал, какое облегчение я испытываю от этих его слов!

К двум часам дня я расставляю контейнеры по столу, а Игнатьев смотрит на них с таким неподдельным шоком, будто сейчас фрикадельки из них выпрыгнут и ускачут по своим делам.

Ладно, жены у него нет. А девушки? Неужели не нашлась та самая, которая захотела бы налепить своему мужчине килограмм домашних пельменей? Для меня готовка — это настолько естественно и обычно, что я даже не представляю: как можно питаться заказной пищей.

Возможно, мой шеф — прекрасный актер, а возможно, ему действительно нравится, потому что суп он уплетает за обе щеки, а мясо съедает за минуту. М-да, знала бы, что у него такой зверский аппетит, готовила бы в тазах, а не кастрюлях.

— Елена, это было очень вкусно, но на будущее: не стоит тратить на меня свои силы, — говорит Игнатьев, сыто откидываясь в кресле.

— Но мне хотелось вас чем-то порадовать… — признаюсь я, вяло ковыряясь ложкой в тарелке.

У меня аппетита никакого нет. Переволновалась, надумала лишнего. Теперь даже смотреть на еду не могу, сразу подташнивать начинает. Я всегда начинаю голодать, когда нервничаю — наверное, потому и не поправляюсь.

Максим Витальевич сканирует меня глазами. В какой раз уже осознаю, что под этим его взглядом начинаю тушеваться, смущаться. Он будто забирается в самый центр моей сущности, копошится в моих мыслях. Я для него что открытая книга.

Он умеет так глядеть, что в горле пересыхает, и сердце начинает колотиться сильнее.

— Спасибо, — произносит Игнатьев, и мне кажется, что он собирается добавить что-то ещё, но затыкает самого себя.

По крайней мере, морщится так, словно заставил себя молчать.

Пауза начинает напрягать. Слишком уж она объемная, ощутимая.

— Кстати, можете меня поздравить, — перевожу тему, пытаюсь улыбаться. — Я нашла себе съемную квартиру. Ещё и с местом повезло. От неё до работы прямой автобус ходит.