– А моей любви тебе недостаточно? – как-то зло бросила Камисури-юн и нервно зашагала по залу.

– Любовь богини не может сравниться с любовью к женщине, к жене. Но ты и так должна это знать, ведь ты создала нас.

Камасури-юн резко обернулась, замерла. Лицо ее почти почернело. А глаза метали молнии.

– Ты что, отказываешь мне? Хочешь предать меня? Ты что, не понимаешь, что если я не найду преемника, то умру, а вместе со мной весь мир! – визгливо подытожила она.

Ее губы задрожали, из глаз потекли слезы. Она зарыдала и отвернулась к стене. Так что альв видел лишь ее вздрагивающие плечи.

Айдест замер, оглушенный такими новостями. Он будто оказался в дурном сне, и все, что он хотел, это уйти от сбрендившей богини. Забрать еле живую Софи и попробовать достучаться до Темного бога. Может, хоть он поможет?

– Я знаю, ты думаешь, я сошла с ума, но во всем виноват мой брат. Я … я… не хотела, чтобы все так вышло. Я хотела лишь проучить его, – виновато произнесла Камасури-юн и подошла к Айдесту.

Она прикрыла глаза, вспоминая, с чего все началось. Затем склонилась к альву и дунула ему в лицо. Ей хотелось с кем-то поделиться тем, что ее терзало. И возможно, этот наглый некромант передумает…

***

Камасури-юн, сидя на подоконнике, наматывала на пальчик золотистый локон и болтала ногой. Она с улыбкой разглядывала расстилающийся за окном пейзаж их первого созданного вместе мира. Ее и брата. В то время как шаловливый ветерок играл с завязками ее белоснежной туники.

Их дом, хотя вернее сказать, храм, находился в самой высокой горе и уходил извилистыми коридорами в ее недра. Но, несмотря на это, каждая комната дворца была просторной и светлой, с множеством окон и балконов там, где это возможно. А порой коридоры словно змеи обвивали склоны и буквально висели в воздухе. Большие оконные проемы походили на гнезда ласточек, сквозь них свободно гулял ветер и хорошо просматривалась лежащая у подножия долина с чудесным озером.

– Камихари-сун, братец, посмотри, как наш дом прекрасен в утренних лучах! – воскликнула юная богиня и спрыгнула с подоконника. Повернулась всем корпусом к окну, сделала глубокий вдох, словно пыталась надышаться и запомнить вкус этого утреннего воздуха. Подставила лицо и ладошки солнышку, а затем со звонким смехом закружилась по комнате к лежащему на козетке брату в тени полога.

– Ну, на мой вкус, не хватает «огонька»… – протянул парень и мечтательно прикрыл глаза.

– О, нет! – категорично отрезала старшая сестра и замахала руками. – Видела я твой проект. Нет и еще раз нет. Там же невозможно жить! Все черное! Цветы, и те плотоядные! – Девушка сердито сдвинула брови и строго посмотрела на своего темного братца, который моментально подскочил и собирался уже ответить, что он думает.

Внезапно открылись большие двустворчатые двери, и в комнату вошел мужчина в простой, но украшенной изысканной вышивкой одежде. Его волосы уже тронула седина, а в уголках голубых глаз появились морщины. Один его взор остудил пыл и остановил зарождающийся конфликт.

– Дети мои, не ссорьтесь. Вы близнецы, ваши силы полярны. И как вы знаете, ни один мир не может существовать без света, равно как и без тьмы, – буднично сообщил мужчина, будто повторял это каждый день по нескольку раз. Хотя, может, так и было?

Брат с сестрой поспешно встали, выпрямились, кивнули и опустили головы, слушая наставления отца. Мужчина подошел, мягко улыбнулся и погладил каждого по волосам.

Он помогал им оживлять планету: превращать безжизненный кусок земли в нечто прекрасное, создавать живых существ, учил, как мудро и гармонично управлять миром – этому шарику предстояло стать их домом на очень и очень долгое время, пока они не накопят нужное количество веры – силы. Учил их быть самостоятельными, ведь скоро он покинет их.

***

– Что ты творишь? – гневно воскликнула Камасури-юн, врываясь в логово своего братца. Ее волосы, всегда аккуратно уложенные в элегантную прическу, сейчас растрепались и пушистыми завитками торчали в разные стороны. Вместо парадно-выходной белой тоги, в которую сестрица просто забыла переодеться, ее тело обтягивало голубое, заляпанное краской платье. Весь ее вид кричал, что произошло нечто ужасное, раз светлая богиня бросила все свои дела и не потрудилась привести себя в порядок. Вместе с ней в темную обитель Камихари-суна, сокрытую в недрах бескрайнего океана, прибыла и ее свита божков.

– А что такое, сестрица? – Заломив черные брови, Камихари-сун будто издевательски ухмыльнулся.

– А ты еще спрашиваешь? И как только наглости хватает! – Она сердито топнула ногой, а с ее рук посыпались золотистые искры.

Чувствуя, что выходит из себя, богиня сжала кулаки, обрывая неконтролируемый всплеск магии. Она тряхнула копной светлых волос, сделала глубокой вдох и продолжила:

– Я прощала тебе демонов и прочих темных тварей, закрывала глаза на войны, которые ты так любишь устраивать, сталкивая наших детей лбами…

– О отец наш великий, – оборвал ее тираду Камихари-сун и, закатив глаза, продолжил:

– Сколько тебе раз повторять?! Они не наши дети, просто создания! – сердито закончил он, но даже не пошевелился. Ни гневные окрики сестры, ни присутствие в его логове посторонних не заставили дрогнуть ни один его мускул. Темный бог продолжал лежать на софе с надменным выражением лица так, словно его доставала крайне назойливая муха.

– Для меня они как дети!

– Ну да, да, да… Ты же сама доброта, праматерь, богиня света, ну или как там тебя еще кличут в народе! – попытался уколоть ее Камихари-сун.

– И все же я простила тебе эти вещи, понимая необходимость смерти. Смирилась. Ведь это твоя суть! Я даже помогала строить твои храмы! Делилась накопленной энергией… А ты! – она громко вскрикнула, не выдержав накала эмоций. – Ты, ты… тебе в жертву сегодня принесли двадцать, двадцать юных, едва расцветших девушек! Зачем?

Камасури-юн была в шаге от того, чтобы наброситься на своего непутевого братца. Но вместо этого она замерла и уставилась в лицо своей темной половины.

Тусклый свет подводного дворца едва освещал мрачный зал и его крайне аскетичную обстановку. Единственное, что его украшало, хотя едва ли это можно назвать таковым – небольшие статуи неведомых хищных зверей и растений, которые так любил лепить Камихари-сун. И сейчас темный бог, словно игнорируя вопрос сестры, потянулся и встал с софы. Лениво, но грациозно поднялся и подошел к одной из них. Повертел ее в руках и протянул:

– Ну, ты же знаешь… Очередная война между демонами и эльфами закончилась. Они подписали мирный договор на