словно только что вынырнула из-под воды после слишком долгого погружения. Камень подо мной был холодным, твёрдым, шершавым и настоящим. Лёгкие горели, хватая воздух жадными глотками. Платье прилипло к телу, тяжёлое как саван, стекая на пол лужами.

Я жива. Как-то, невозможным образом, я всё ещё жива.

— Мейв!

Голос короля прогремел, как гром.

Я подняла голову.

Меня окружал огромный зал. Стены из тёмного дерева, живые стволы вместо колонн, резьба и листья, ветви, уходящие вверх в золотой полумрак. Факелы горели янтарным светом, плывущим перед глазами. Запах дыма и опавшей листвы.

Надо мной возвышался король, насквозь мокрый, медные волосы растрепаны, золотые глаза пылают яростью. По его лицу текла вода — или кровь? Царапина на щеке и порез поперёк груди.

— Ты... невероятно... глупая! — прорычал он, и яростная магия заклубилась вокруг него — осенние листья, кружащиеся в невидимом урагане. — Ты могла погибнуть!

Я попыталась подняться, но колени подкосились. Всё тело дрожало от холода, от шока, от ярости.

— Погибнуть?! — Мой голос сорвался на крик. — Ты похитил меня! Прямо из церкви! Притащил в этот чёртов мир против моей воли! А теперь смеешь обвинять меня?!

— Ты ускакала на келпи! — Король шагнул ближе. Его голос гремел по залу. — На келпи! Ты хоть представляешь, что он с тобой сделал бы, если бы я не успел?! Утопил, разорвал на части, сожрал...

— Лучше бы он меня утопил! — заорала я, собирая последние силы и поднимаясь на ноги. Платье тяжело свисало, волосы прилипли к лицу, но я не отступила ни на шаг. — По крайней мере, это была бы моя смерть! Мой выбор! А не эта...

Я замахнулась, чтобы ударить его.

Король поймал мою руку на лету. Рывком притянул к себе — так близко, что я вновь почувствовала жар его тела сквозь мокрую одежду.

— Стража! — рявкнул он, не сводя с меня горящего взгляда.

Двери распахнулись. В зал ворвались солдаты в доспехах цвета осенней листвы: бронза, медь, тёмное золото. Остроконечные уши. Идеально холодные лица.

— Запереть её в южной башне. Вызвать лекаря. Осмотреть. Горячую ванну, сухую одежду, еду. И чтобы она ни шагу за порог без моего приказа.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Два стражника шагнули вперёд. Я дёрнулась, пытаясь вырваться.

— Отпусти меня, ублюдок!

Он наклонился — так близко, что его дыхание обожгло моё лицо. Золотые глаза горели безумием и чем-то тёмным, первобытным.

— Ты невероятно глупая, Мейв, — прошептал он, и в его голосе клокотала ярость, смешанная с чем-то похожим на отчаяние. — Ещё одна подобная выходка...

Он наклонился ближе. Его губы почти коснулись моего уха.

— ...и я перестану быть добрым. Смирись — ты не выйдешь за пределы этого дворца, пока мы не разберёмся с меткой. — Его дыхание обожгло кожу. — Ты здесь гостья, не пленница. Но гостья, которая под особым присмотром.

Пауза. Его пальцы сжали мой подбородок.

— Я не коллекционирую смертных. Метка — ошибка, сбой, проклятье — называй как хочешь. Мы найдём способ её снять, и ты вернёшься к своей жизни. К своему жениху. К своему миру. — Голос стал жёстче. — Но для этого тебе нужно остаться в живых. А судя по твоим поступкам, без присмотра ты протянешь здесь от силы сутки.

Он отстранился.

— Так что успокойся. Веди себя разумно. И очень скоро ты забудешь этот кошмар, как дурной сон.

Он небрежно махнул рукой.

— Позаботьтесь о ней, — процедил он сквозь зубы. — Но если она вновь попытается сбежать — цепи.

Его пальцы разжались. Стражники схватили меня под локти — мягко, но непреклонно.

— Уведите её.

Стражники потащили меня к выходу. Я обернулась — последний раз.

Король стоял посреди зала, насквозь мокрый, окружённый вихрем осенних листьев. Кровь стекала по его щеке.

Наши взгляды встретились.

И я увидела в его золотых глазах не гнев. Не безумие.

Отчаяние.

Двери за мной захлопнулись с глухим стуком.

***

Меня провели по бесконечным коридорам Осеннего Двора, и с каждым шагом я чувствовала, как холод въедается в кости глубже. Мрамор под босыми ногами был ледяным. Вода стекала с разорванного свадебного платья, оставляя мокрый след — словно я истекала своей прошлой жизнью по чужому дворцу.

Служанки шарахались при виде процессии: два стражника в золотых доспехах, между ними — я, мокрая невеста-утопленница в лохмотьях белого атласа.

Южная башня оказалась высоко. Настолько высоко, что когда мы наконец остановились перед массивной дверью из тёмного дерева, у меня закружилась голова. Или это была просто усталость. Или шок.

Или проклятая метка на члене Короля фейри, которая связала меня с ним навеки.

— Здесь, миледи, — произнёс один из стражников, распахивая дверь.

Я вошла — и замерла.

Роскошная клетка.

Вот какой была эта комната. Огромная кровать с балдахином из золотого шёлка, резные колонны, увитые осенними листьями. Камин, где уже потрескивал огонь, отбрасывая тёплые отблески на стены цвета мёда и охры. Гардероб из тёмного дерева с золотыми ручками. Окна от пола до потолка, выходящие на балкон — и за ними бескрайние леса Подгорья, залитые красками заката.

Красиво. До боли красиво.

И совершенно чужое.

Я подошла к окну, прижав ладонь к холодному стеклу. Снаружи расстилался мир фейри — золотые и багряные кроны деревьев, река, петляющая серебряной лентой, горы вдали, окутанные туманом. Где-то там, в другом мире, Эндрю звонит в полицию. Дейдре плачет.

Или она знала?

«Это традиция, дитя. Благословение для невесты.»

Какого хрена благословение заканчивается похищением в мир фейри?

Я провела пальцами по стеклу — и почувствовала это. Вибрацию. Едва различимую, но явную. Магический барьер. Невидимый. Неосязаемый. Но абсолютно реальный.

Я пленница.

Ярость вспыхнула так резко, что на мгновение я подумала ударить и разбить стекло, порезать руки, броситься вниз. Но это было бы глупо. Я не самоубийца. Я бизнес-акула, которая умеет держать эмоции под контролем и находить выход из любой ситуации.

Найди выход, Мейв. Всегда есть выход.

— Лекарь будет через несколько минут, миледи, — донёсся голос стражника от двери. — Ванна уже готовится. Платья принесут.

Я не обернулась. Просто кивнула, глядя в окно. Дверь закрылась. Замок щёлкнул — тихо, почти вежливо и я осталась одна.

Только тогда я позволила себе выдохнуть. Прислонилась лбом к холодному стеклу, закрыла глаза. Руки дрожали. Всё тело дрожало — то ли от холода, то ли от шока, то ли от ярости, которую я