чтобы накормить, — начал первым Кассарион, чтобы Джудит не попало. Все и без того знали, что идеи принадлежат Джудит, а Кассарион лишь исполнитель. Но мальчишка всегда брал вину на себя, так хоть ему попадет, а ней ей. Может, даже кота приютят.

— А котик что-то не выглядит голодным… Фай, ну что с ними делать?

Файрон, уже как неделю находящийся в отпуске, показался из глубины гостиной в домашних штанах, пушистых тапочках в виде кроликов, с чашкой кофе в руках и вечерней газетой.

Главе дома явно было не до детских шалостей, он усиленно отдыхал от работы. Файрон лишь слегка отвлекся от важных новостей, скептично оглядев перепачканных детей:

— Ну что, нагулялись? — задал он риторический вопрос. — А почему он такой жирный?

— Это кошка, — возразила Джудит.

— А по-моему это кот, — спокойно ответил Файрон.

— Я же говорил, что кот. Папа никогда не ошибается, — улыбнулся Кассарион.

— Это кошка…

— Это…

— Хватит препираться, — Виктория покачала головой. — Ну какие вы оба упрямые… что нам теперь с ним делать?

В дверь опять постучали.

— Мистер Кайен? — удивилась Виктория. — Что вы…

— Я услышал от господина Лангерта, что ваши дети украли моего кота. — Недовольно проворчал Кайен — сорокалетний лысый мужичок, отвечающий за безопасность левого побережья, — Кот рыжий, большой. На шее имеется ошейник с его именем — Кустодиев.

— Я же говорил, что это кот, — победно вскинул подбородок Кассарион.

— Если это действительно кот, тогда у нас его отберут, глупый, — удрученно ответила Джудит.

И действительно, кот оказался котом, на его шее обнаружился ошейник, глубоко и прочно запрятанный в длинной пушистой шерсти: Кустодиев третий принадлежал вполне существующему хозяину.

— Вот! — Кайен протянул чете Даркмор довольно упитанного кота, не понимающего, что здесь вообще происходит. — Он похож на бездомного, голодного или несчастного?!

— Определенно, нет, — Файрон окинул кота критичным взглядом, сделав вывод, что нет ни единой зацепки, которая могла бы оправдать действия детей по отношению к этому животному. — Думаю, нам стоит принести вам свои извинения, и сказать, что такого больше не повторится.

— Уж извольте!

— Приносим свои извинения. Такого больше не повторится.

После того, как сосед ушел, забрав с собой жирного кота, Виктория уперла руки в бока, посмотрев на детей строго — настолько строго, насколько умела. Наверное, поэтому никто из них ее никогда не боялся:

— А ну мыться и готовиться ко сну!

— Ну рано же, мам, — возразил Кассарион.

— А кота воровать у соседа не рано?!

— Мы не знали, что он не бездомный, — ответил Кассарион.

— Почему ты опять ее покрываешь? — Виктория строго посмотрела на Джудит. — Это твоя идея была, Джу.

Джудит плотно сомкнула губы, потому что соврать она не могла — все равно понятно, что вранье, а промолчать все-таки можно попытаться…

— Джу?

— Это была ее идея, но она мне понравилась, — пробубнил Кассарион, глядя в пол.

— Ох, — закатила глаза Виктория. — Никакой управы на вас нет. Марш мыться и спать. Джудит, твоя бабушка еще неделю будет на процедурах, так что остатки каникул ты поживаешь у нас.

— Хорошо, — ответила девочка, — А когда она позвонит?

— Завтра вечером выйдет на связь.

В последнее время Кэролайн появлялась в окне проектора исключительно в солнечных очках, бокалом местного нектара в руках и облегающем купальнике с большим вырезом на животе. Выглядело это, мягко говоря, странно. Только после обстоятельного разговора с Викторией Кэролайн согласилась, что подавать внучке дурной пример все-таки не стоит.

— Если страдаешь от их поведения, можно сделать правила строже, — спокойно сказал Файрон, когда дети убежали наверх.

— Ничего я не страдаю, — на удивление счастливо ответила Виктория, проплыв в сторону кухни. По пути она чмокнула мужа в губы. — У них каникулы, они шкодят, это правда, но ты посмотри, какие они счастливые. Кассарион за последний год стал очень популярным. И что самое удивительное — это ему нравится! А раньше был таким замкнутым… Разве мы могли мечтать еще пару лет назад, что он будет в центре внимания? Это невероятный прогресс.

— Говоришь так, будто одержала победу в личной терапии, — улыбнулся Файрон.

— А почему бы и нет? Тебя же я отучила ревновать к соседям.

— Вот это да, ты у меня умница, — вальяжно ответил Файрон, отправившись закрывать входную дверь. За одно посмотрел вокруг украдкой — нет ли какого-нибудь соседа, ошивающегося вокруг его дома.

***

Когда в комнату постучались, Джудит валялась на кровати, изучая новый альманах с разноцветными динозаврами Омеги.

— Касс, это ты? — Джудит выглянула за дверь, и правда — тут как тут. — Ты чего не спишь?

— Поговорить надо, — важно заявил Касс, без разрешения ступив за порог.

— О чем? Прочухают, что мы не спим — уши надерут.

— Не надерут, ты же знаешь.

— Ругать будут.

— Ну и что?

— Неужели ты совсем не боишься?

— Чего?

— Уф, — Джудит махнула на упрямца рукой. — Ну чего тебе, говори.

— Меня кошмары опять мучают, — пробубнил Кассарион, уставившись в пол.

— А, ну понятно, — прыснула Джудит. — Ну, садись тогда. Ты не расчесывался после ванной? У тебя на голове бардак!

Кассарион уже полгода не позволял маме расчесывать свои волосы, и гордо заявлял, что будет делать это сам. Виктория сочла это хорошим знаком о самостоятельности сына и в конце концов уступила.

— А зачем? Сама расчеши. Только без косичек. Не люблю.

— Не любит он, — проворчала Джудит. — Ну и зря. Зачем растить волосы, если не плести косички?

— С волосами моя телепатия лучше подчиняется, — сказал