мы переместились вместе с мистером Мердоком и сначала направились в «Банни Тейл». У мистера Банни уже было готово досье на господина Рюгенхарда и на госпожу Мюррей.

Оказалось, что госпожа Мюррей работает в концерне «Рюгенхард» уже много лет и начинала простой секретаршей, но быстро сделала карьеру, в скором времени став личным секретарём Рюгенхарада-старшего, отца братьев.

Её же инициативой было и создание секретариата, главой которого тоже назначили её. После смерти Рюгенхарда-старшего на какое-то время она уходила из концерна, но потом вернулась и, что самое любопытное, её взяли на ту же самую должность.

Из личной жизни ничего особо интересного: замужем никогда не была, но есть сын.

А вот про погибшего Рюгенхарда была интересная информация, что он любитель заводить отношения на рабочем месте, то есть все девицы, работающие в секретариате, так или иначе «прошли отбор». То есть сидеть со спущенными штанами на диване в своём кабинете – это было в его духе.

А вот его младший брат, наоборот, весьма серьёзен, недавно женился и в связях, порочащих его репутацию, замечен не был.

Разговор с госпожой Мюррей у нас состоялся весьма примечательный.

– Зачем вы приехали в офис в праздничный день? – спросил мистер Мердок.

Госпожа Мюррей ответила весьма странно:

– Мне позвонили и попросили приехать.

– А кто вам позвонил? – Мне показалось, что вопрос весьма логичный.

Только вот ответ логичным не был.

– Я не знаю, – ответила госпожа Мюррей. Потом посмотрела на наши с мистером Мердоком лица, на то, что на них отразилось недоверие, и добавила: – Я не знаю, я ещё спала, когда мне позвонили и сказали: «В офисе господина Рюгенхарда беда, приезжайте срочно». Я и поехала.

И госпожа Мюррей объяснила, что её имя написано на табличке с данными по экстренным ситуациям, и таблички эти висят как на разных этажах офиса, так и при входе, и такое уже бывало, что с ней мог связаться совершенно незнакомый свидетель какого-либо происшествия.

Проверить эту информацию мы не могли, здесь не было стандартных телефонов, как в моём прошлом мире, а переговорные артефакты не содержали журнала звонков.

Мы попросили госпожу Мюррей рассказать в подробностях, в каком виде она застала нашу подзащитную и про всё остальное.

Почти всё совпадало, кроме того, что госпожа Мюррей сказала:

– Простите, я не помню, что говорила полиции.

И мы бы ей поверили, если бы во время разговора не пришёл её сын. А мы ведь только что читали личные дела братьев Рюгенхард, и представляете наше удивление, когда в гостиную, в которой мы беседовали, вдруг вошёл ещё один… Рюгенхард.

Сомнений быть не могло: в этом парне точно была кровь Рюгенхардов.

По тому, как мы с мистером Мердоком синхронно застыли, госпожа Мюррей сразу поняла, что мы всё поняли.

Она тяжело вздохнула и сказала:

– Да, его отец – господин Рюгенхард… – Госпожа Мюррей сделала паузу и после нескольких мгновений добавила: – Пауль Рюгенхард, покойный ныне отец братьев.

И госпожа Мюррей нам рассказала, как, будучи молодой, не устояла перед харизмой дракона, и в результате их связь продлилась достаточно долго, но он уже был женат и разводиться не собирался, а сын у них появился случайно.

– В тот день произошла крупная авария на одном из заводов, погибло много людей, и мы с господином Рюгенхардом полетели на завод. Он обернулся, а вы же знаете, что после оборота драконы часто не контролируют себя.

Мистер Мердок хмыкнул, а я кивнула.

О, я это точно знала. Когда супруг возвращался с драконьих гонок, это были наши лучшие ночи!

– Так и появился Пол, – закончила госпожа Мюррей.

Потом почему-то с вызовом посмотрела на меня, как будто бы я осуждала её за что-то, и сказала:

– Но Пауль сына признал и даже отметил его в завещании.

Я обвела взглядом маленькую, даже крохотную квартирку бывшей любовницы главы концерна, и, как выяснилось, ещё и матери его сына: что-то было непохоже, что сына отметили в завещании.

Госпожа Мюррей заметила мой взгляд и произнесла, причём в голосе у неё прям была ненависть:

– Рюгенхарды утаили эту информацию, и нам не досталось ничего!

Глава 24

Мы с мистером Мердоком переглянулись. Конечно, мотив у госпожи Мюррей был! Прямо не мотив, а мотивище!

Она, заметив наши переглядывания, вздрогнула и громко, с надрывом произнесла:

– Вы что? Вы думаете, это я убила господина Рюгенхарда? Да вы с ума сошли!

Мистер Мердок поспешил успокоить госпожу Мюррей:

– Госпожа Мюррей, мы адвокаты Илианны Моне, поэтому обвинениями пусть занимаются следователи. Они к вам ещё придут, и вы должны понимать: то, что, как вы говорите, Рюгенхарды не обнародовали завещание, в котором был упомянут ваш сын, является мотивом.

– Но это же полный бред! Я любила Пауля, как я могу убить его детей?!

Мистер Мердок промолчал, но я была уверена, что в его практике встречалось и не такое.

Деньги… Как будто счастье можно купить на деньги, люди идут на преступления, теряя себя ради того, чтобы обладать тем, что приносит кратковременное удовольствие, и порой проходя мимо и не замечая того, что ценится гораздо дороже.

Напоследок я задала госпоже Мюррей ещё один вопрос, и отчего-то он ей не понравился больше всего:

– А чем занимается ваш сын, госпожа Мюррей?

Она нахмурилась, но ответила:

– Он заканчивает университет.

– О! Столичный? – восхитилась совершенно искренне, и сразу же задала ещё один вопрос: – Но учёба в столичном университете – весьма дорогое удовольствие, как вам удаётся оплачивать?

– А вот это уже не ваше дело, госпожа адвокат, – неожиданно резко оборвала меня госпожа Мюррей.

Я не стала настаивать на ответе: и так было понятно, что это ещё одна тайна.

Вечером в офисе «Мердок и Мердок» было много народа. Собрались все, с кем теперь я вместе училась и с кем мы вели это дело.

Ребята опросили других секретарей