Бездна зовёт не только тебя, — ответил Киран. — Она зовёт всех, кто жаждет силы. Но ты открыла врата. И теперь она тянет тех, кто ближе всего.

— Вейна?

— Да. Он хотел власти. Он получит её сполна.

Вейн закричал.

Тьма вырвалась из врат и обвилась вокруг него, как змея. Она тянула его внутрь, а он не сопротивлялся — смеялся, тянул руки навстречу.

— Отец! — закричала Сесилия.

Она бросилась к нему, пытаясь оттащить, но люди в чёрном схватили её, удерживая.

— Не лезь, дура! — заорал один из них. — Тьма сожрёт и тебя!

Сесилия вырывалась, кричала, но её держали крепко.

А Вейн всё смеялся.

— Наконец-то! — кричал он, исчезая во тьме. — Наконец-то я стану богом!

Тьма сомкнулась над ним. И он исчез.

На одно мгновение стало тихо. Совсем тихо. Даже ветер замер.

А потом врата взорвались.

---

Ударная волна сбила нас с ног. Я покатилась по камням, ударилась головой, на мгновение потеряла сознание.

— Айрис! — Киран тряс меня за плечи. — Айрис, очнись!

Я открыла глаза.

Врата... они изменились. Вместо пульсирующей тьмы теперь там была чёрная стена. Твёрдая. Непроницаемая. Мёртвая.

— Что случилось? — прошептала я.

— Бездна забрала Вейна. И запечаталась сама.

— Как?

— Не знаю. Может, его жадность стала последней каплей. Может, твоё сопротивление. Может, просто такова цена за попытку открыть врата без истинного сосуда.

Я смотрела на чёрную стену и не верила.

— Всё кончено?

— Не знаю.

Сзади послышались крики. Люди Вейна метались в панике — без лидера они превратились в толпу испуганных животных.

— Уходим, — сказал Киран. — Сейчас, пока они не опомнились.

Он подхватил меня, помог встать. Ноги не слушались, голова кружилась, но я шла. Цеплялась за него и шла.

— Сесилия, — вспомнила я.

— Что?

— Она там.

— Она сама выбрала свою судьбу.

— Киран...

— Не сейчас. Сначала выжить.

Мы побежали вниз по склону.

---

Мы бежали до рассвета.

Не разбирая дороги, не чувствуя ног. Просто бежали прочь от врат, от Бездны, от всего.

Когда солнце поднялось над горизонтом, мы рухнули у подножия скалы, обессиленные, разбитые, но живые.

— Живы, — выдохнул Киран. — Мы живы.

Я смотрела на него. На его лицо в лучах утреннего солнца. На его глаза, в которых больше не было страха.

— Киран, — сказала я. — Твоя метка.

Он посмотрел на руку. Чёрная линия... она не исчезла, но замерла. Остановилась в паре сантиметров от сердца.

— Не растёт, — прошептал он. — Она замерла.

— Что это значит?

— Не знаю. Может, Бездна запечатана, и проклятие больше не питается её силой. Может, Вейн забрал часть тьмы с собой. Может...

— Какая разница, — перебила я. — Ты жив. Мы живы. Остальное потом.

Он усмехнулся. Устало, но счастливо.

— Ты невозможная.

— А ты?

Он притянул меня к себе.

Мы сидели, обнявшись, глядя на восходящее солнце.

Позади остались Пустоши, Врата, Вейн. Впереди была дорога домой.

---

Обратный путь занял три дня.

Мы шли медленно, останавливаясь каждый час — силы возвращались с трудом. Кормились тем, что находили в лесу, пили из ручьёв. Говорили мало — просто шли, держась за руки.

На третий день показались башни Академии.

— Дом, — сказала я.

— Дом, — эхом отозвался Киран.

У ворот нас ждали.

Ректор, магистры, Элроу. И Лиам — живой, целый, с трясущимися руками.

— Айрис! — он бросился ко мне, обнял. — Ты жива! Боги, ты жива!

— Лиам, — я обняла его в ответ. — Ты в порядке?

— Я? Я думал, вы погибли! Вейн искал вас, мы все искали...

— Вейна больше нет, — сказал Киран.

Все замерли.

— Что значит — нет? — спросила ректор.

— Бездна забрала его.

Тишина. Потом Элроу перекрестился.

— Боги милостивые...

— Врата запечатаны? — спросил кто-то.

— Да. Сами. Или почти сами.

Ректор смотрела на нас долгим взглядом.

— Вам обоим нужно отдохнуть, — сказала она. — А потом мы поговорим. Очень серьёзно.

— Я готов, — ответил Киран.

— И я.

Нас развели по комнатам. Настоящим комнатам, не каморкам.

Я упала на кровать и провалилась в сон без сновидений.

---

Проснулась я от того, что кто-то гладил меня по волосам.

— Киран? — не открывая глаз.

— Я.

Я открыла глаза. Он сидел на краю кровати, усталый, но спокойный.

— Сколько я спала?

— Сутки.

— А ты?

— Не спал. Смотрел на тебя.

— Дурак.

— Сам такой.

Я села. Прижалась к нему.

— Что теперь?

— Теперь будем жить.

— Просто жить?

— Просто жить. Учиться. Любить. Дышать.

Я улыбнулась.

— Звучит неплохо.

— Ага.

Мы сидели, обнявшись, глядя в окно на закат.

Впервые за долгое время — просто счастливые.

---

Глава 20

Неделя пролетела как один день.

Академия гудела, как растревоженный улей. Исчезновение советника Вейна, закрытие врат Бездны, возвращение Кирана и «той самой служанки» — слухи росли, множились, обрастали невероятными подробностями.

Ректор назначила разбирательство на седьмой день.

Мы с Кираном готовились к нему вместе. Сидели в его кабинете, перебирали дневник деда, вспоминали каждую деталь, каждое слово Вейна.

— Нам поверят? — спросила я.

— Должны. У нас есть доказательства.

— Какие?

— Твоя магия.

Я замерла.

— Ты хочешь, чтобы я показала им?

— Нет. Хочу, чтобы ты была готова показать, если придётся.

Я посмотрела на свои руки. Чёрные нити больше не появлялись без спроса. Я научилась контролировать их — звать, когда нужно, и прятать, когда не нужно.

— Они испугаются, — сказала я.

— Испугаются. Но ректор умна. Она поймёт.

— А если нет?

— Тогда мы уйдём.

— Куда?

Он взял мои руки в свои.

— Куда угодно. Лишь бы вместе.

Я смотрела в его золотые глаза. Метка на его руке замерла, но не исчезла совсем. Тонкая чёрная линия всё ещё виднелась на коже — напоминание о том, что мы пережили.

— Киран, — сказала я. — Что бы ни случилось завтра...

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знал.

Он замер. Внимательно посмотрел на меня.

— Знал что?

Я глубоко вздохнула. Слова, которые я носила в себе столько времени, наконец просились наружу.

— Я люблю тебя.