на поступок, который с полным основанием можно охарактеризовать как чудовищный. Она взяла один из своих бриллиантов и… подбросила его на чердак как раз в то время, когда там работали детективы. То есть фактически эта женщина сфабриковала улику, призванную доказать виновность Реми Куйяра! Каково?!

Результат, правда, оказался не совсем тот, на который рассчитывала Маргарита, что, кстати, отлично демонстрирует полное непонимание ею логики «законников». Детективы буквально через минуту или две обнаружили в пыли и мусоре блестящий камушек, подняли его и… усомнились в том, что это драгоценный камень. Они забрали находку с целью показать её ювелиру, но в целом остались довольно спокойны, и Маргарита Штайнхаль догадалась, что результаты обыска дома в глазах полиции выглядят не очень убедительно [с точки зрения доказывания виновности Куйяра].

Нельзя не отметить того, что в воспоминаниях Маргариты Штайнхаль есть моменты поразительные по той тупости, которую демонстрирует автор. Маргарита на голубом глазу признавалась в вещах совершенно постыдных в понимании любого совестливого человека и явно не отдавала себе отчёта, как именно её характеризует написанное. Про фабрикацию улики и обыск личных вещей Куйяра написано чуть выше, но это не единственные признания такого рода. Так, например, Маргарита простодушно призналась в том, что подслушала разговор Реми Куйяра и Александра Вольфа, сына поварихи Мариетты, во время их обеда. Когда молодые люди сели за стол, Маргарита находилась в расположенной рядом кладовке и… своего присутствия не выдала. Какая милая непосредственность, правда?

Ещё более показательным с точки зрения демонстрации моральной тупизны этой дамочки является эпизод, приключившийся вечером 20 ноября во время тех самых событий, в ходе которых в портмоне Куйяра было найдено письмо Марты Штайнхаль. Реми, в какой-то момент сообразивший, что его умышленно впутывают в некую гнусную историю, сел к столу и попросил разрешить ему написать письмо. Маргарита Штайнхаль милостиво разрешила, и по её распоряжению Мариетта Вольф принесла письменные принадлежности. Реми стал писать, и Маргарита, заглядывая через его плечо, сумела прочесть первые строчки, вышедшие из-под его пера. Чтение чужого письма явно не рождало у этой женщины ни малейшего дискомфорта, впрочем, как и последующее признание подобного поведения.

Речь, впрочем, немного не о том. Реми Куйяр написал письмо своей матери, очевидно, рассчитывая передать его для отправки сразу же после ареста. Когда он закончил писать, Маргарита предложила ему отдать это письмо ей, дабы она могла… нет, не отправить его по почте, как, быть может, подумал кто-то из читателей, а прочитать! Задумайтесь на секундочку над этим предложением — она захотела, чтобы оболганный ею человек отдал для ознакомления письмо, адресованное его собственной матери. Каково? Удивительно, как это Маргарита Штайнхаль не приказала ему исповедаться перед ней!

Вызывает оторопь та непосредственность, с которой Маргарита рассказывала обо всех этих событиях. Видно, что никакого чувства неловкости она не испытывала и даже не понимала, как её выходки выглядят в глазах других людей. В такого рода деталях мы видим истинное лицо этой дамочки — совершеннейшей стервы, женщины без образования и должного воспитания, с напрочь отсутствующим чувством собственного достоинства и абсолютно безнравственного поведения. Она считала допустимым всё, что сулило ей выгоду, и вопросами о нравственно-этических ограничениях поведения и допустимости своих поступков вообще не заморачивалась. Поразительное душевное очерствение и глупость в одном флаконе…

Итак, кольцо вокруг Реми Куйяра сжималось. По крайней мере так считали в те дни абсолютное большинство французских обывателей и сама Маргарита Штайнхаль. 23 и 24 ноября французские газеты повторяли информацию о кольце «нью-арт» и несомненном успехе правоохранительных органов.

Маргарита Штайнхаль

Но уже 25 ноября тревожный для Маргариты Штайнхаль звоночек прозвучал в виде её приглашения во Дворец правосудия — там находился кабинет следователя Лейде. Энергичная вдова, разумеется, пришла — нет, она примчалась, уверенная в том, что всё идёт по её плану и час торжества совсем близок!

Во Дворце правосудия Маргариту встретил нотариус Обен, который заверил её в том, что всё идёт хорошо, и как бы между делом осведомился: сколько одинаковых жемчужин имелось в её доме? Маргарита, если верить её воспоминаниям, этот странный вопрос проигнорировала, хотя это был серьёзный повод насторожиться — от нечего делать такие специфические вопросы не задают.

Когда Маргарита вошла в кабинет своего друга Лейде, то увидела там несколько человек — знакомых ей ювелиров Гайяра и Сулоя (Souloy), самого следователя Лейде и одного незнакомого человека. Последним являлся адвокат Реми Куйяра по фамилии Буэн.

То, что произошло в кабинете далее, нам неизвестно, поскольку никакого протокола не велось, но мы можем довольно точно это понять по ряду косвенных деталей. Ювелир Сулой, находившийся в кабинете, являлся личным мастером Маргариты Штайнхаль на протяжении почти что полутора десятилетий. Он хорошо знал её украшения в том числе и потому, что сам же изготавливал или переделывал подавляющую их часть. Прочитав в газетах описание кольца под названием «нью-арт», он вспомнил, что занимался переделкой такого точно кольца после 5 июня 1908 года, то есть заведомо позже той трагической даты, когда это кольцо было якобы украдено из «дома смерти». И это кольцо ему принесла Маргарита Штайнхаль, у которой оно было якобы украдено. С этим удивительным заявлением он пришёл к следователю Лейде и всё ему рассказал.

Будем точны — ювелир Сулой рассказал Лейде о том, что в середине июня переделывал не только кольцо «нью-арт», но и кое-какие иные кольца. После того как Лейде ознакомил ювелира со списком пропавших в ночь на 31 мая украшений, Сулой заявил, что тогда же [в середине июня] занимался видоизменением по крайней мере трёх колец из этого списка. Видоизменение выразилось в замене камней на аналогичные, но лучшего качества и большей стоимости. Сулой, по его словам, поинтересовался у Маргариты, в чём состояла необходимость подобной работы, и та ответила, что эти кольца будут подарены ею на свадьбу дочери и станут своеобразным приданым, поэтому она хочет, чтобы подарки эти были наилучшего качества.

На вопрос следователя о времени выполнения этого заказа Сулой ответил, что получил от Маргариты Штайнхаль кольца 12 июня и возвратил их обратно в последних числах месяца, возможно 29 или 30 июня.

Следователь, разумеется, почувствовал надвигающуюся беду. Маргарита Штайнхаль — его многолетняя знакомая и любовница — по меньшей мере трижды заявляла, что кольцо «нью-арт» и ещё три самых дорогих кольца украдены у неё во время нападения таинственных грабителей в ночь на 31 мая. Об этом прямо и недвусмысленно она говорила во время допросов 31 мая, 5 июня и 26 июня, и что же теперь получается — она по меньшей мере трижды солгала?! И не просто солгала, но деятельно принялась маскировать ложь на случай возможной проверки и с этой целью озаботилась тем, чтобы