— Слушаю.

— Я по вашей вине потерял двух бойцов и фигуру высокого ранга. Российский император отказал мне во встрече. Вы меня разочаровали.

— Никто не предполагал, что в поезде будет присутствовать фигура высокого ранга, — негромко начал оправдываться Чёрстон.

Его перебил хриплый голос:

— У вас есть месяц чтобы привезти мне голову этой фигуры. И неделя на возмещение стоимости моей. Счёт я вам уже выслал.

— Это будет сложно.

— А вы постарайтесь. Ведь ваш сын может и не выйти из комы.

Горбун сбросил вызов. Чёрстон сжал в руке переговорник — так, что тот разлетелся на части.

Дальше был не сон, а сон во сне. Что-то меня это стало напрягать. Разбудила песня, прозвучавшая с первого этажа:

Не спи, вставай, кудрявый,

Россия встала и поёт.

Все радостно утро встречают,

Тебя обучение ждёт!

Провел рукой по короткому ёжику волос на голове и решил — ко мне этот призыв не относится. Запах свежезаваренного кофе всё же выдернул из мягкий объятий кровати. Мы с Лён растягивали удовольствие от первых глотков бодрящего напитка и молча созерцали, как за панорамным окном утренние сумерки уступают место новому дню.

Грохот выбитой входной двери нарушил наш релакс.

Два бойца, ворвавшиеся в гостиную, получили в морду горячий кофе вместе с чашками. Своего противника я вырубил ударом в горло, пока он не пришёл в себя после бодрящего напитка. Краем глаза отслеживал действия Лён.

Стандартный женский приём достиг своей цели. Её боец, тихо скуля, скрючился на полу, зажимая пах.

Пока я пытался сообразить, что делать дальше, из рукава спортивной формы Лён выскочил грузик на цепочке. Если не ошибаюсь, столь экзотическое в современные времена оружие называется кистень. Два легких взмаха её руки — и бойцы полностью затихли.

Я аккуратненько ногой перевернул тело на спину.

— Упс… — произнёс, разглядев бляху с волком и цифрой три. — Лён, ты их насмерть убила?

Она, быстро присев, приложила пальцы к шейной артерии ближайшего к ней тела.

— Этот жив, — с волнением в голосе произнесла Лён.

Я проверил своего и обрадовался, что он тоже не сдох.

Пока Лён пребывала в легкой прострации, нашёл верёвку в нашей кладовке и технично связал бойцов в позу ласточки.

Через пять минут, когда мы допивали кофе, эти два субъекта пришли в себя. Лёжа на полу, они злобно зыркали в нашу сторону.

Видя, как мы спокойно реагируем на их взгляды, тот, что постарше и с более уголовной физиономией, прохрипел:

— Ты хоть представляешь, что с тобой сделают?

Я, вопросительно приподняв левую бровь, посмотрел на него.

— Граф Гнедич Антон Моисеевич потребовал доставить тебя в его кабинет. Ты оказал сопротивление охране порядка. Тебя ждет каторга в аномалии.

Я неторопливо подошел к ним и начал обыск, выкладывая разное барахло из карманов на пол. Глаза старшего так выпучились от удивления, что он стал похож на крабика.

— Ты что, гад, творишь⁉

Взвыв, он начал извиваться. Затянул себе тем самым петлю на шее и быстро успокоился.

— Ищу подписанный императором приказ о моём аресте.

— Какой, нах, приказ⁉ Какой император? Нам приказал проректор Гнедич.

Всё это незаметно снимала на переговорник Лён.

— Так это проректор Гнедич приказал арестовать меня?

Тут до второго бойца, на чьей физиономии отражалось чуть больше интеллекта, стало постепенно доходить: похоже, они сделали что-то не то. Поэтому он перебил своего напарника:

— Мы не собирались вас арестовывать. Просто сопроводить к проректору.

— И для этого выбили дверь и ворвались ко мне в дом?

— Мы постучали, но вы не открыли. Вдруг вам стало плохо? Вот мы и высадили дверь

Этот боец был явно на порядок умнее первого.

— Тогда считаем, что произошло недоразумение, — развязывая первого, сказал я и приготовился к продолжению драки.

И не прогадал. Сразу после освобождения тот быстро изобразил мудру огня, и приличных размеров фаербол отправился в мою сторону.

Я ушёл с его пути, а кистень Лён снова отправил нападавшего в нокаут.

Умненький сплюнул и прорычал, презрительно глядя на напарника:

— Идиот.

— Согласен. Но и ты недалеко ушёл, раз работаете в паре. Вы чего такие борзые? Гнедич велел прессануть?

Через двадцать минут я, постучавшись, вошёл в кабинет проректора.

— Доброе утро, вызывали?

Сидевший за столом Гнедич взглянул на меня, как на досадную помеху. Махнул рукой в сторону стоящего отдельно стола. Там лежали стопка бумаги и самописка.

— Садись. Пиши полный отчёт о проколе, в который попал.

Решив не нарываться на ненужный конфликт, я молча сел за стол, взял лист и написал:

Очнулся на площадке единственной в пустынной местности горы. Спуститься возможности не было. Сидел. Скучал. Подобрал и бросил валяющийся на площадке камень. Мир пошел рябью. Очнулся на телепортационной площадке.

Внизу написал число: 02.09.2026 и поставил подпись.

Передал Гнедичу.

Прочитав, тот поднял на меня свой рыбий взор.

— Смешно. Но я не люблю юмористов.

Он не повышал тона. В голосе отсутствовали эмоции. Но при этом хотелось передёрнуться, как от скрипа металла по стеклу.

Гнедич передал мне заполненный лист.

— Подпиши.

Я внимательно прочитал. Там предъявлялись претензии телепортатору — тому самому пожилому дядечке, сидевшему возле площадки.

—