всё так же пристально, не мигая, смотреть мне в глаза. Энергетика от неё шла бешеная, такая, что я чувствовал эту невидимую силу кожей, как горячую печку.

– Никита… – опять завёл свою песню искренне переживающий участковый, разводя в стороны ладони, мол, видишь же, лось тунгусский, она согласна.

Я ещё раз внимательно оглядел женщину с головы до пят. Обычный таёжный комплект, прочный и просторный, сидит на ней ладно, привычно. Крепкие высокие башмаки на шнуровке. На ремне два подсумка, советский охотничий нож МООиР, на шее заслуженного вида бинокль, на плече – короткая гладкоствольная «сайга». Возле ног стоит небольшой, плотно набитый рюкзак. Я не стал задавать самый глупый и обидный вопрос: умеет ли она стрелять. Здесь все горазды, даже если не охотники. Хуже, лучше, но с огнестрельным оружием крестовцы хорошо знакомы с детства.

Что бы она сейчас не говорила, а подвести может. Слабое звено. Вот только ровного строя на всё готовых бойцов, вдоль которого можно пройтись с выбором, придирчиво оглядывая стати и лица, судьба мне не предоставила. Добровольцы, конечно, есть, нет разрешения покинуть посты, на которых они уже работают.

Шумно покряхтев, я принял нелёгкое решение:

– Садись в «шниву». Новиков, принимай второго члена экипажа! Пора ехать!

Участковый облегчённо выдохнул и пообещал:

– Лично буду у рации, связь гарантирую. Но и ты не отключайся.

– Сегодня в девятнадцать часов комбинатовские кровь из носу обещали мне сдать в эксплуатацию первый укреплённый «Урал», – проявил деловой подход глава администрации Песегов, полноватый мужчина в цивильном костюме и светлых роговых очках. – Если не будет срыва, сюда технику и поставим.

Пожав руки обоим, я уже было зашагал к машине, как издали кто-то громко подал голос, на который обернулись все.

– Ну и куда это вы без меня собрались, молодые воины Света? – громко вопросил подходящий к блоку Гумоз.

– Гляди-ка, мужики! Эвенкийский князь пожаловал! Гумоз, ты никак в набег на ясачное зимовье собрался? – крикнули ему от стены мешков с песком. – Ты же с ночной, недавно спать ушёл!

– Выспался уже, – небрежно ответил Гумоз, подходя к нам с участковым. – Как, Никита, возьмёшь заслуженного северного бича в команду?

– Спасибо, брат, – искренне поблагодарил я единичного философа.

Теперь в составе экспедиции не только две машины, но и две пары, от чего шансы если не на полный успех, то на удачное возвращение маленького сводного отряда существенно увеличивались.

Конечно, Гумоз был вооружён. И весьма необычно.

В одной руке он держал ижевское помповое ружьё МР-133 с пистолетной рукоятью, без приклада и со стандартным магазином на четыре патрона. Разворотливая убойная вещица, вполне обычная для задач самообороны и защиты жилища. Некоторые рыбаки, особо не увлекающиеся охотой, такую машинку и берут. Необычность арсенала Гумоза заключалась во втором предмете, который он держал в левой руке. Это была настоящая эвенкийская кото или пальма – распространённое у некоторых сибирских народов холодное оружие типа глефы, у которого однолезвийный ножевидный наконечник, порой довольно длинный, закреплён на не очень длинном древке. В умелых руках это страшное оружие, позволяющее наносить сильные рассекающие удары.

– На медведя собрался? – кисло улыбнулся я, хотя появление старого корифана меня обрадовало. Настроение было препаскуднейшее, а сейчас чуть поправилось.

– Не, это я уже проходил. Был у меня случай, когда я ходил на амикана с рогатиной… Захотелось новизны впечатлений. Да и в берлоге сидеть скучновато. Так что скажешь, командир, в какой танк определишь?

– Ко мне давай, на заднее сиденье. Сейчас поедем.

– Интересно, куда он эту дуру пристроит? – с интересом спросил меня участковый, глядя вслед открывающему дверь ополченцу.

Я лишь пожал плечами, однако Гумоз быстро нашёлся в обстановке и просто выставил страшновато выглядевший наконечник в окно.

– Димыч, рацию держи включённой, – напомнил я другу и ещё раз махнул рукой провожающим. – Бывайте пока, если что, двигаем мы!

Нарисованная от руки схема, которую предоставил участковый, не отменяла важного в тайге обстоятельства: практическим образом эта дорога мне не знакома, не бывал я на прииске «Волчья падь».

Новиков знает? Вот пусть он впереди колонны и едет. А мы с Гумозом позади, больше уделяя внимания не разглядыванию таёжных далей, а контролю обстановки по сторонам.

Дмитрий, в свою очередь, тоже поступил хитро, если не гениально – посадил за руль Мифтахову, о чём дисциплинированно доложил по рации. Имея опыт многочисленных деловых поездок в Северо-Енисейский, она отлично водит машину, понимая, что такое внедорожник и бездорожье. Делом занята, а не доламывает голову в нехороших предположениях. Гениальность же состоит в том, что получив должность боевого водителя, Мифтахова становится на якорь, лишний раз она не выскочит. С другой стороны, Димон Хитрый Лис, контролируя её, освобождает свои руки для стрельбы. А что? Отодвинул сиденье назад до предела, сам не толстяк, назад при нужде перепрыгнет быстро. Новиков – отличный стрелок, мне с ним не тягаться. Немаловажно, что боец уже обстрелянный, причём именно на дороге. В сходной тактической обстановке. И он второй из поселковых, если таковым считать и меня, кто видел живого баруси. Мёртвого не видел никто.

– Смотри-ка, высовывается! Как червяк из яблока! – заржал Гумоз, показывая рукой вперёд. Перед поездкой Дима снял с машины экспедиционный багажник, чтобы ничего не мешало стрелку при работе из люка.

– Лишь бы палить не начал, – озабоченно добавил напарник.

Промысловик действительно вытащил СКС и принялся ловить цели по разным секторам, стараясь быстро переводить прицел.

– «Глухарь», докладываю: нормальный ход. Из люка вполне удобно, водитель в норме, втягивается в работу. Скоро Тёщин язык, а потом будет речка Морошка. За ней и начинаются эти болота Волчьи… Слышно меня? А дальше урочище Волчья падь, где стоит прииск. Как понял, приём…

Говорил он прямо из люка. Ветер нещадно шипел в микрофонной решётке, зато Мифтахова ничего не слышала.

– Принял, скоро Морошка.

Хорошо, что Юля при деле, а не в окно пялится, ничего не замечая. Водительские рефлексы мобилизуют, волей-неволей будешь собранным.

Дорога петляла сильней, чем та, что ведёт на прииск «Удачный». А вот горок здесь практически нет, сплошная низина. Исключение – тот самый Тёщин язык, где грунтовка сильно закручивается между скальных выходов.

Время летело быстро, колонна шла без происшествий.

Пару раз я доложил о ситуации на блокпост. Дальняя рация у нас одна, в Монстре. Чем дальше мы удалялись от посёлка, тем сильней росло напряжение. Видеорегистратор записывал пейзажи, эфир молчал, двигатель ворчал. Глядя в зеркала заднего вида, я прекрасно видел только что пройденный участок пути, эту прибитую росой бежевую ленту, временами довольно круто уходящую назад. Длинных участков не было, дорогу за кормой словно кто-то ножницами