— Хватайте труп этого, — кивнул я на лежащее на полу тело одного из группы напавших на нас людей. Кстати, а из-за чего⁈ Зачем они решили напасть на нас? — Матиас?.. — покосился я на Гилтава, как раз наклонившегося над телом парня, которому перерезали глотку.

— Мёртв, — вздохнул он.

— В столовую, — махнул им рукой, — а потом сразу наверх.

— Уверен, Кирин? — спросил Ресмон, зажимая раненый бок, но я не ответил, а вместо этого подбежал к трупу сожжённого мужчины, на ходу полив его водой, тем самым охлаждая. Он неприятно пах горелой плотью и исходил дымом, но моя цель была в другом. Достав из сумки платок, я подцепил им амулет антимагии, сорвав его с шеи мертвеца. Мне, конечно, такое ни к чему, но можно продать… Подобные вещи весьма ценны и стоят до нескольких сотен золотых, причём если вести речь о самых простых.

От спешки я едва не поскользнулся, ощущая, что ежели мы ещё немного задержимся, то рискуем попросту не выбраться отсюда. Разве что я приму форму ворона…

Добравшись до столовой, хоть и вынужденно придерживаясь за стенки, заметил, как двое подранков из моей группы, Ресмон и Ольфрен, пытаются как-то перевязать раны.

— Подлечу, — буркнул им, пока Гилтав, натужно пыхтя, взвалил труп мужчины на один из покачнувшихся столов.

— Проклятье, он сейчас вниз покатится, как и все мы, — недовольно пробормотал парень.

— Пара минут, и уже на палубе окажемся, — хмыкнул я в ответ, подходя ближе.

— Быстрее, Кирин, а то я один побегу наверх! — дёрганно выдал одноглазый Ольфрен. — Там, наверное, найдётся ещё кто-то, способный меня подлечить…

Кивнул ему, закрывая веки. Зрение сейчас будет лишь мешать.

Положив руку на тело мёртвого мужчины, сосредоточился на эмоции ностальгии. Не очень подходящая в данный момент штука, но это то, что позволит прочесть его последние воспоминания. Если у меня получится, само собой.

— Лорд Челефи, — негромко выдал я спустя полминуты. Память читалась туго, всё-таки некромантом я мог зваться лишь с огромной натяжкой. А ведь такие среди магов парохода тоже были! Несколько ребят, которые постоянно ходили вместе с парой закованных в сталь силуэтов. Похоже, скелеты, чей облик был скрыт доспехами, дабы не нервировать окружающих. Хоть у нас общество и привычно к проявлению магии, но трупы остаются трупами. Мало кто их любит. — Вот кто за всем стоит, — продолжил я говорить, но, оглянувшись на своих, заметил в глазах лишь эмоции непонимания и боли. — Это камширский аристократ, который, по слухам, ответственен за «Похороны гербов» и разные неурядицы в Империи…

— Замечательно, — прервал меня Ресмон, — но знаешь, Кирин, я бы предпочёл, чтобы ты уже затянул рану на моей бочине, — его голос был достаточно слаб, а сам парень успел побледнеть, что было видно даже в тусклом свете одной-единственной лампы. — А потом пора валить отсюда.

Вполголоса выругавшись, не забыв упомянуть умственные способности собственных товарищей, подошёл к парню, который уже успел расстегнуть и задрать рубаху, удерживая на ране ладонь, из-под которой вовсю текла кровь.

— Нож проник не особо глубоко. — Я заставил Ресмона откинуться назад, а потом создал небольшую струйку воды, которой смыл кровь. — Сантиметров на пять всего…

Парень скулил, а кровь продолжала течь, отчего пришлось сосредоточиться и рявкнуть на Гилтава, как единственного целого (не считая меня), чтобы создал свет.

— Придурок, — фыркнул он, но огонёк в воздух подвесил.

Сильно не заморачивался, лишь срастил верхний слой, дабы здоровяк не истёк кровью, о чём ему и сообщил.

— Нормально лечить уже потом буду, — хлопнул его по плечу. — Или найдём профильного целителя.

— А мне и так сойдёт, — вклинился Ольфрен, криво ухмыльнувшись. — Не хочу в такой обстановке позволять тебе закачивать энергию в свою голову. — Он неумело, но старательно перевязал глаз, а сейчас странно улыбался.

— Выжрал припрятанную фляжку крепкого вина, — шепнул мне Гилтав, комментируя одноглазого товарища, на что я лишь вздохнул, но уже вернулся к трупу, решив потратить ещё чуть-чуть времени, дабы кое-что уточнить.

— Кирин! — обеспокоенно произнёс Ресмон. — Ты что делаешь⁈

— Сейчас, — отмахнулся от него, — полминуты, и валим…

— Сука, он такой же, как Фирус! — воскликнул Ольфрен, указав на меня. — Я сваливаю!

— Давайте в коридор, чтобы, как Кирин закончит, тут же бежать наверх, — Гилтав примирительно поднял руки.

Я же в этот миг сосредоточился на ускользающей памяти мертвеца. Её и так было мало, ещё и времени просрал целую кучу…

Перед глазами мелькали картинки, а чужие мысли словно давали им расшифровку и понимание. Я видел незнакомых мне людей, но ощущал некое родство, связь, а в голове тут же возникли их имена. Потом обсуждение диверсии на пароходе, убийство рулевого и смена курса. Смена курса⁈ Вашу ж мать! Теперь мы ещё и неизвестно где!

Веки дрогнули, но я не открыл глаза, а продолжил читать память.

Ага, вот и дорогая артефактная бомба, которую подложили в трюм корабля, возле машинного отделения. Снова люди, уже другие, заранее завербованные. Этой же ночью часть из них зарезала старпома, а другая подкинула улики нескольким матросам-кашмирцам, которые были не при делах. Это вызвало на корабле панику и взаимообвинения. За невиновных вступились, ведь были свидетели, что те не покидали кают.

Вот что стало причиной драки. Пролилась кровь, а потом прозвучал взрыв, который лишь ещё больше накалил обстановку. Подоспевшие солдаты, не зная, что делать, попытались остановить массовую свалку, но диверсанты воспользовались этим, атакуя тех в спину под видом матросни. Озверевшие от подобного солдаты начали убивать всех. Колесо ненависти и мести закрутилось в полной мере.

Причина диверсии именно здесь и сейчас предельно проста — крупнейшее подкрепление за последний месяц. Так совпало, что тут были не только рядовые бойцы, но ещё и немало инсуриев, сионов и магов.

— Зачем курс менять? — спросил Ольфрен, когда я поведал им итог изучения памяти мертвеца.

— Они знали, что по этому маршруту Аметистового залива постоянно ходят корабли. Не хотели, чтобы выживших спасли, — быстро ответил ему. — Давайте вопросы потом, теперь уже точно пора сваливать.

— Слава Хоресу, он прозрел, — хмыкнул Ресмон, но тут пароход снова качнулся. Крен дошёл до уровня, когда обувь скользила по полу, не позволяя в должной мере удерживать равновесие.