— Я говорю, — процедил Джагул. — Ты чёрный панцирь. Ты сильный. Джагул прихожу, ты убиваю. Так делаю. Я, Джагул, ухожу. Зверь ухожу. Один ухожу хороший. Один ухожу тоже. Зверь Хеллуг. День, опять день, — зверь болею. Сильно. И снова сильно. Нет ем, нет пью, нет иду. Много день. День лучше. Потом — опять. Джагул ищу причина. Нет нахожу. Иду к Кьюсс. Кьюсс строю дом для бог. Кьюсс говорю — ты бьёшь зверь. Пламя бьёшь зверь. Зверь умираю. Я, Хеллуг, прошу — нет бьёшь. Прошу зверь живу. Весь Хеллуг говорю я. Прошу чёрный панцирь.

Гедимин и Вепуат быстро переглянулись. Разведчик вскинул руку, складывая пальцы в красноречивый жест. «Так я и знал. Их живой крейсер. Его зацепило тем всплеском. Лучевая болезнь… Так и знал, что его пожгло!»

— Его рвало, кровь шла изо рта? На коже пятна и трещины? — быстро спросил Вепуат.

— Ты знаю, как убиваю, — угрюмо отозвался Джагул. — Я нет говорю. Я прошу нет убиваю. Джагул ищу лечение. Нет нахожу. Кьюсс ищу. Знаю — нет нахожу. Ты знаю лечение. Я прихожу — прошу.

Гедимин недобро сузил глаза. «Как лезть к чужому реактору, вы знали. Как лечить лучёвку — нет? Ну и что теперь — добить вас из жалости?»

Вепуат беззвучно хмыкнул и шевельнул пальцами. «Им, похоже, это нелегко далось — эта дипломатическая миссия. Ещё эта штука с переводом… Как думаешь, она от древних?»

«Древних?» — Гедимин мигнул. «А, он про Куэннов. Для них нет своего жеста. Понял…»

«Нет. Но штука странная,» — признал он. «Скажи огненным, чтобы отпустили его банду и выпнули из города. Здесь она не нужна, а у нас — тем более.»

— Чёрный панцирь говорю, нет слышу, — пробормотал Джагул. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, только зубы время от времени сжимались. Гедимин смерил его угрюмым взглядом и повернулся к Вепуату, — «Чего молчишь?»

«Их животное умрёт,» — отозвался «биолог» со странным выражением в глазах — как будто ему в самом деле было не плевать на кочевников и их бронированную тварь. «Они, наверное, всё испробовали. И сейчас очень напуганы.»

«А мы при чём?» — Гедимин поморщился. «Нечего было лезть к реактору. Он за ними бегал и облучал их⁈»

Вепуат покачал головой и протянул к нему руку.

«Мне кажется — лучше им помочь. Хотя бы животному. Оно точно ничего плохого не замышляло.»

Гедимин фыркнул.

— Помочь? Чтобы им было на чём опять вломиться в Элидген? — он сам не заметил, как заговорил вслух, а заметив, только сузил глаза. Джагул никак не отреагировал — так и стоял неподвижно, глядя сквозь сарматов.

— Хеллуг! — Вепуат чуть повысил голос. — Допустим, мы вылечим вашего зверя. Дальше что? Вы дадите нам клятву не нападать на лагерь? Не мешать нам и не донимать наших союзников?

«Цена их клятвам — мартышечий плевок,» — Гедимин угрюмо сощурился.

— Ты чужак, — отозвался Джагул всё тем же ровным неживым голосом. — Джагул нет клянусь для чужак. Так делаю.

Вепуат хмыкнул.

— И какие у нас резоны тебе помогать? Чтобы ты ударил нам в спину?

— Идём, — буркнул Гедимин, недобро щурясь на кочевника. «Отобрать бы эту штуковину за моральный ущерб… Так, ладно, не мародёрствуй. На кой тебе примитивные механизмы?»

— Джагул даю плата, — заговорил «посланник», с видимым усилием разжав челюсти. — Рална-камень. Кровь-камень. Kejehk. Ценный камень для Кьюсс. Кьюсс говорю — ценный камень для бог. Ты даю Пламя камень. Пламя нет убиваю. Ты даю лечение.

Сарматы переглянулись. «Что он первым назвал?» — быстрыми жестами спросил Гедимин. Вепуат пожал плечами.

— Пламени не нужны ваши камешки, — угрюмо сказал он. — Нам с Гедимином тоже. За нападение на Пламя Гедимин бы вас всех перебил. Это пока он сдерживается. Пусть твоё племя поклянётся не причинять вреда нашему городу и всему, что в нём. Поклянётся своими богами и древним Пламенем. Тогда мы попробуем помочь вам. Нет — значит, нет.

Джагул стиснул зубы. Гедимин видел, как под короткой шерстью выступают и пропадают желваки.

— Джагул нет клянусь чужак, — процедил «посланник». — Я говорю снова.

Вепуат криво ухмыльнулся.

— Я попрошу Сэта выпустить вас. Но помощи вы не получите. Появитесь рядом с нашим городом — будем стрелять.

Джагул молчал. Пару шелестящих слов спустя Сэта зашевелились, выдернули глиняные затычки из ниш, застучали копьями по камням, подгоняя пленников. Первый Джагул снял маску и держал её в руках, бережно прижимая к груди. Гедимин пытался рассмотреть, что внутри раскрашенной кости может преобразовывать звуки одного языка в другой, но так ничего и не увидел. Вепуат крепко сжал его запястье и тяжело вздохнул; его глаза сузились и потемнели.

— У Гварзы посты по периметру, — буркнул Гедимин. — Кто сунется — пожалеет.

Вепуат качнул головой.

— Эти — не сунутся. Им не на чем.

…Последний рыхлый жгут, пропитанный «жидкой молнией», был продет сквозь трубку и вместе с ней скручен спиралью. Гедимин запаял концы и отложил катушку на поддон к ещё семи таким же. В одной из них был сделан «люфт» — незаметное повреждение стенки, место возможной протечки — и сармат надеялся, что этого хватит для разрядки «облака вероятностей», если оно всё-таки образуется.

— А вот интересно, — подал голос Вепуат, оторвавшись от передатчика и открытой базы ДНК. — На джагульский живой крейсер сколько флония нужно? Ну, исходя из массы…

Гедимин сердито фыркнул и встряхнул головой — быстро, пока мозг не вцепился в дурацкую «задачу» и не начал бессмысленные расчёты.

— Сами посчитают, — буркнул он, вдевая катушку в крепления. — И синтезируют. Высокоразвитая цивилизация, saat hasulesh…

Вепуат невесело хмыкнул.

— Зря ты так про них. Автопереводчик был не так уж плох.

— Так это работа Кьюссов, — буркнул Гедимин, вдевая в крепления вторую катушку. От расчётов удалось избавиться, но всё же Вепуат сбил его с мысли — теперь у сармата стоял перед глазами костяной «нейрошлем». Выглядела эта штука нелепо, явно не включала в себя ни единой микросхемы, но чутьё подсказывало, что это всё же механизм, и каждая линия орнамента и подвешенный на шнурке позвонок — рабочая деталь. Гедимин ещё раз попытался представить, как это должно работать, и безнадёжно покачал головой. «А ведь это не Куэнны. Это уровень сильно ниже. Но на