выдохнул Тим, закрывая рот ладонью и отворачиваясь. Его лицо стало белее мела. — Они… они перемалывают их на еду…

— Это гражданская война, Малёк, — сухо отрезал Макс, натягивая воротник плаща. — Когда нет поставок с агромиров, едой становится тот, кто умер первым. Пошли дальше.

У самого входа на нижний рынок стояла гигантская клетка из толстых стальных прутьев.

Внутри клетки кидалась на решётку тварь.

Первая жертва «Рэйдж-Штамма», которую Макс увидел вживую.

Это был бывший шахтёр-человек. Но вирус исказил его тело до неузнаваемости. Его кости вырвались наружу через лопнувшую кожу, образовав на плечах и локтях титаноподобные хитиновые наросты. Глаза вытекли, сменившись синеватыми фосфорными язвами, а челюсти расщепились на три части, непрерывно источая чёрную, разъедающую металл слюну.

Тварь ревела без остановки, с дикой силой молотя костяными кулаками по стальным прутьям клетки.

Вокруг клетки стояла толпа наёмников, со смехом тыкавшая в мутанта длинными электропиками.

— Третья стадия мутации, — тихо шепнула Лилит на ухо Максу. — Вирус перестраивает клетки за сорок восемь часов. Если эта дрянь вырвется из клетки — она зачистит весь этот коридор за три минуты.

— Нам не нужна эта клетка, — сказал Макс. — Нам нужны боеприпасы.

Они свернули в глухой оружейный штрек, где воняло порохом, машинным маслом и сваркой.

В глубине подвала ютилась лавка оружейника — коренастого, битого жизнью киборга с выжженным на лбу клеймом Инквизиции.

Макс с тихим, тяжёлым стуком бросил на стальной верстак чип с кредитами:

— Нам нужны тридцатимиллиметровые снаряды для тяжёлой пушки нашего Дредноута. Три цинка. И два силовых блока для реактора.

Оружейник сгрёб чип, проверил баланс на терминале и оскалился:

— Пушка? Серьёзный калибр, капитан. У меня есть армейские бронебойно-зажигательные снаряды старого Доминиона. Выложишь ещё пятьдесят тысяч — отдам с оцинкованными лентами.

— Забираю, — отрезал Макс.

Наёмники оружейника выкатили из склада три тяжёлых стальных ящика с массивными 30-мм снарядами для пушки Игнациуса.

Тим нагнулся, проверяя маркировку капсюлей:

— Снаряды свежие, капитан! Капсюли без коррозии!

И в этот момент над Нижним ярусом станции завыла аварийная сирена.

Протяжный, ревущий звук электрогорна прошёлся по переборкам «Костра-9». Из внешних коридоров донеслись скороговорки автоматных очередей, вопли женщин и гул плазменных выжигателей.

Оружейник моментально сорвал со стены тяжёлый карабин и передёрнул затвор:

— Каратели-налётчики! Мать их! Опять дезертиры из Стерилизаторов припёрлись за рабами и мясом!

Тим судорожно сжал свой шокер, посмотрев на Макса:

— Капитан… Там же беженцы!

Макс дослал патрон в патронник дробовика с сухим металлическим щелчком:

— Забираем снаряды и пробиваемся к нашему фрегату. Лилит — на острие.

В главном коридоре Нижнего яруса воняло химической гнилью, сгоревшим пластиком и едким, ядовитым дымом.

Каратели-налётчики действовали нагло и жестоко. Отряд из полусотни дезертиров в шипованных кожаных комбинезонах сжигал жилые блоки беженцев из огнемётов, выгоняя людей прямо под выстрелы. Тех, кто постарше, расстреливали на месте, а молодых женщин и детей вязали кабелями, заталкивая в подплывшие решётчатые баржи.

Макс пробивался сквозь дым, держа «Вепрь» у бедра.

БУМ! БУМ!

Два тяжёлых выстрела спечённой картечью разнесли грудные пластины двоим нападавшим.

Рядом чёрной молнией скользила Лилит. Её стилеты сверкали в дыму с хирургической точностью. Хлюп! Хлюп! Одно движение — и двое налётчиков с разрезанными горлами валились на окровавленную решётку пола.

У самого выхода к причалу отряду перекрыли дорогу трое работорговцев.

Они зажали у стальной переборки женщину.

Ей было около тридцати восьми лет. На ней был помятый, но чистый комбинезон техника, бледное лицо было перемазано сажей, а в глазах горела отчаянная, дикая решимость.

Она стояла на коленях, распластав руки и заслоняя собой двоих детей — десятилетнего мальчишку в драной куртке и семилетнюю девочку, уткнувшуюся лицом в её грудь.

— Пошла отсюда, баба! — ржал старший работорговец, цепляя её за волосы. — Пацана на пасту, девку на баржу!

Женщина не закричала. Она выхватила из-за пояса тяжёлый обрез заземляющего кабеля и с силой всадила его работорговцу прямо в кадык.

Тот захлебнулся кровью, отшатнулся и взвёл пулемёт.

Макс сработал на инстинктах. Сброс плаща. Вскидка «Вепря».

БУМ!

Спечённая картечь с расстояния в три метра превратила голову работорговца в кровавое месиво. Второй налётчик только успел развернуть карабин, как Лилит сорвалась с места, пробив его глазницу стилетом. Третьего Макс сбил с ног ударом тяжёлого приклада в челюсть.

Макс шагнул к женщине, схватил её за загривок и поднял на ноги вместе с детьми:

— Живо на аппарель! На корабль, быстро!

Женщина, подхватив детей на руки, не стала спорить.

Но путь к кораблю перерезала тяжёлая техника.

На причальный настил с рёвом выкатился двухпостовый броневик наёмников — стальная туша с наваренными листами брони и спаренной плазменной турелью на крыше.

Турель развернулась в сторону аппарели фрегата.

— Назад! — зарычал Макс, падая за стальной контейнер вместе с Лилит и Тимом.

Плазменный залп броневика ударил по причалу, превратив титановые сваи в кипящий расплавленный металл.

Макс переключил гарнитуру на частоту ангара:

— Крак! Открывай корму! Игнациус, твой выход!

Над причалом взревели гидравлические приводы. Гигантская кормовая аппарель 180-метрового фрегата с сокрушительным скрежетом опустилась на мостки.

И из темноты двухэтажного ангара, оглашая причал монументальным металлогидравлическим шагом, вышел он.

ГРОМ-ГРОМ!

Пятиметровый, 50-тонный Дредноут Игнациус.

Воин прошлого шагнул на причальный настил. Пол под его титановыми стопами прогнулся и затрещал. На его груди ярко замерцал позолоченный череп со скрещенными молниями, а красные линзы окуляров вспыхнули густым огнём.

— Тяжёлая… бронетехника… — пророкотал вокодер Игнациуса. — Цель… зафиксирована.

Броневик наёмников дал плазменный залп прямо по груди Дредноута. Вспышка в тысячу градусов скользнула по его титановому саркофагу, оставив лишь чёрную копоть.

Игнациус даже не пошатнулся.

Он сделал три тяжёлых шага вперёд, поднял левую руку и трёхтысячеградусным плазменным гидрокулаком вмял носовую часть броневика в гармошку. Двигатель броневика взмыл и взорвался.

Затем Дредноут развернул правую руку — сдвоенную 30-миллиметровую пушку — и вдавил спуск.

БУМ-БУМ-БУМ-БУМ!

Сокрушительный салют из тяжёлых армейских снарядов разнёс оставшуюся пехоту наёмников вместе с их укрытиями.

За десять секунд причал превратился в горящую свалку металлолома.

— Загрузить снаряды! — скомандовал Макс.

Тим и Крак быстро затянули три стальных цинка с 30-мм снарядами по аппарели прямо в трюм. Игнациус развернулся и с привычным тяжеловесным грохотом вернулся в ангар, опустившись на одно колено в стапель-раму. Створка кормовой аппарели поднялась, герметично запечатав «Старый Грешник II».

В кают-компании верхней палубы была суматоха.

Эля и Нира уже отпаивали горячим чаем двоих напуганных ребятишек — Дениса и Аню. Дети судорожно прижимались к матери, разглядывая роскошный, чистый и светлый интерьер фрегата.

Женщина поднялась навстречу Максу, который зашёл в кают-компанию, сбрасывая плащ и чистя патронник дробовика.

— Я… Вера, — тихо проговорила