сверху. Моя живая плоть туго заполнила неглубокую ямку под ее животом и тесно сдвинутыми ножками.

Радужная воронка жаркой похоти пошла раскручиваться над нами. Я отлично видел ее острие, ввинтившееся в мой конец и грозящее продырявить болтливую глупую рабыню должным образом. Вот уж это точно нет.

— Всеблагая! Ты же только что умирал! Как тебе удалось так быстро восстановиться? Эрекция, как всегда… — изумленно воскликнула девица.

Нет! Я не могу это слушать. Я зажал её гнусный рот ладонью:

— Помолчи! Ради своей богини. Или я тебя придушу!

Дурацкий бессмысленный гнев снова накрыл меня. Как всегда, когда она рядом.

А ведь, по большому счёту, ноги ей должен целовать. Как она меня из полутрупа подняла? Минут за семь, не больше. Даже не погладила. Ничего не сделала. На мне и то лежала криво.

— Не пяль на меня свои зенки. Ты мне надоела. Не хочу больше быть твоим хозяином. Куда мне тебя девать? Придумай и расскажи.

Я легко снял себя с этого недоразумения. Ушёл в ванную. Пустил воду и сел на край золоченого корыта.

Смерть смертью, а ставки никто не отменял. Повеселил я своих приятелей сегодня. Обломался опять. Интересно, кто выиграл? снова Абдул?

Если фокус с исцелением действительно соорудила эта бледная, тощая девчонка, то тут следует подумать.

ГЛАВА 28. Попытка подумать?

Хегг

Я сидел в чистой пустой кухне. Голода, как ни странно, не чувствовал. Имел пару вопросов про жизнь, не рабыню же мне расспрашивать.

Почти сразу появился Пьер. Несмотря на… На что? Какой сегодня день недели, месяц, год? Все может случиться со мной.

— Сегодня первый день месяца, — сообщил Болл. Сел рядом на скамью.

— Меня не было четыре дня?

Я все-таки обалдел. Подозревал что-то похожее, но все равно многовато. И я давно не выпадал из действительности настолько сильно.

— Да, милый. Трое суток ты гудел с губернатором и его присными в замке. Мы тебя практически выкрали. Ты уже был без сознания. Сутки провалялся здесь и почти не дышал. Вот и весь расклад. И да. Ты был прав: грибы — это не твоё, — толстяк испуганно моргал вишневыми глазками.

— Ты видел? — я повернулся к Фоссу. Все-таки он художник. Вдруг понял что-то. Что я не могу.

— Я видел. Только не пойму, о чем ты, милый?

Он очень хотел ответить, но не знал в чем вопрос.

Я заткнулся и уставился в ясный день за белыми занавесками. Объяснять долго, да и опасно. Ладно. Плевать.

— Забей, — я махнул рукой, не глядя на приятеля. Внезапно передумал: — Нет. Скажи, когда я валялся без сознания, я не менялся? Снаружи?

— Нет. Только выцветал. Делался серым. Больше ничего, — с готовностью ответил Фосс и развел руками, — дышал очень редко, один раз в пять минут. Абдул сказал, что так бывает, ну, с такими, как ты.

— Это с какими? — я удивился.

— Абдул не уточнял, а мы не спрашивали, — легко признался совладелец кабаре, — здесь, знаешь ли, до чужих секретов охотников нет. А больше ничего не случилось.

— Ну и ладно, — облегчение моё стало очевидным. Никто ничего не спросил.

— Ты как, малыш? Когда войдёшь в форму? У нас просто море посетителей, но без тебя никому ничего не надо, — старина Болл стоял на страже финансов.

Я ухмыльнулся. Все норм у меня. Встал во весь рост, поглядел на свои руки, грудь, ноги в распахнувшемся от быстрого движения халате. Картинки и руны на коже окрашивались в цвет буквально на глазах. Я скомандовал:

— Так. Две молодые свежие проститутки. Весёлые. Двойной обед, как я люблю. И вешай афишу. В таком порядке.

— Может быть…, — подал голос осторожный Болл.

— Нет. Только так!

Я рассмеялся, подпрыгнул высоко и, подтянувшись на потолочной балке, развел ноги в горизонтальный шпагат.

— Неназываемый! Всеблагая! Медина-мама! — хором воскликнули зрители снизу.

Абдул, раздвинув толстые губы в белозубой улыбке, оглушительно стукнул в ладоши пару раз.

Лиллианна

Три дня назад Абдул снабдил меня линялой красной туникой, с которой бывшая хозяйка заботливо отпорола тесьму. Я отпилила тупым ножом низ рукавов и подол, чтобы не торчали нитки, как у нищей. Зато в кладовке нашла чьи-то туфли без задников и подходящего размера. Тут мне повезло.

Он называл эту просторную комнату без окон гардеробной. Но гардероба у моего хозяина почти не было. Несколько белых рубах-кандур, пара расшитых дишдаша да куфии, развешанные отдельно на плечиках на европейский манер. Стопка тонких штанов всех оттенков белого и золотые тапки с загнутыми носами. Все страшно аккуратно разложено в стенных нишах. Ни топчана на полу. Ни матрасов-подушек. Где, интересно, я должна здесь спать?

Я услышала за дверью женский смех и едва успела спрятаться в кладовке.

— А как вас зовут, господин?

— Да зачем тебе, моя красавица?

— И мне скажите, господин!

— Ладно. Двигайте ближе, ваши ушки. И губки ближе. Дай я попробую…

Тут раздались сосущие, шмякающие, шлепающие и пыхтящие звуки. Все ясно. Я заткнула уши пальцами и залезла в нишу с платками. Чтобы не слушать.

Бесполезно.

— Дай мне свою попку, сладкая. А твой ротик где? Доставай язычок, вот так.

— Ой! Медина-мама! Ваши змеи, господин, они живые? Мамочкиииии!

— Тссс! Не пищи, малышка, а то они рассердятся и укусят тебя! Прямо в писю твою золотую!

Мужской довольный хохот, женские вздохи и всхлипы. Я затолкала пальцы в уши плотнее. Но все равно различала прекрасно чужие звуки. Как тогда на невольничьем рынке я слышала каждый хлюп, словно приговоренная.

— Ай! Она меня укусила! Господин! Больнооооо, — одна из девушек расплакалась.

— Тихо, дурочка. Не реви. Не зли меня. Ты зачем хватала змею за хвост?

— Я испугалась, господиииин…

— Тссс! Не бойся, дурочка, ножки раздвинь. Отдайся мне.

Но уже никто не боялся и не рыдал. Счастливые вскрики и тугой звонкий ритм.

Сколько же их там? Я не удержалась. Я выглянула из-за малиновой тяжелой портьеры.

Шоколадные блестящие тела веселых счастливых барышень причудливо переплетались с татуированным телом мужчины. Где чье — угадывалось не с первого раза. Внезапно я вспомнила, где видела такую же замысловатую картинку.

Не может быть!

Лейтенант с заштатного форта на Северной гряде. Якобы насмерть привороженный самой Мариной, медиумом и лучшей подругой моей сестры-мачехи Елизаветы.

Ха! Да они, поди, подметки на сапогах стерли до мяса, гоняясь за душкой офицериком по всей Империи. А он торчит себе с голым задом в Халифате и чихал на их планы. Неужели он Последняя кровь? Этот зоологический недоумок? Шутка в стиле Неназываемого, точно!

ГЛАВА 29. Попытка