находит спасение в лепестках белого лотоса, и о том, как цветок закрывается, пряча свою гостью от жестоких ветров мира.

— «…и в тишине лепестков она слышит лишь шёпот земли, забывая о жале и мёде, ибо нет ничего выше покоя в объятиях чистоты», — прошептал он последнюю строку.

Свиток выпал из его пальцев. Мэйлинь почувствовала, как по её ладони скатилась горячая капля. Император Дайцина, владыка миллионов подданных, чей род вёл начало от искр самого Стяга, плакал.

— О чём ты горюешь, мой господин? — тихо спросила она, продолжая мерные движения пальцев. — Неужели стихи столь печальны, что сердце Сына Неба не выдержало их красоты?

Лун Вэй приподнялся, опираясь на локоть. Его глаза были красными, и в них отражалось смятение.

— Красота здесь ни при чём, Мэйлинь. Пчела нашла свой лотос, но у меня нет лепестков, которые могли бы укрыть мою империю. Сегодня пришли вести с севера. Астра-Абад был захвачен горсткой диких кочевников во главе с этим безумным эльфом. Он просто победил в поединке их очередного пашу, и город открыл перед ним ворота! Ты представляешь? Варвары впустили варваров!

Рука Мэйлинь на мгновение замерла, но она тут же заставила себя продолжить ласку.

— Астра-Абад? Вольный город за Пастью Бездны? — Она постаралась, чтобы её голос звучал спокойно. — Но ведь это далеко. Это земли песка и ветра, там нет ничего, кроме жадных торговцев рабами и пыли.

— Теперь там есть Серебряный Вихрь, — Лун Вэй горько усмехнулся, вытирая лицо широким рукавом. — И этот эльфийский выскочка… Кто бы мог подумать, что он так быстро объединит степные рода, захватит всю Пущу остроухих, да ещё и объявит себя императором? «Серебряный Вихрь» — так они его называют. Никто из моих военачальников не ожидал, что он начнёт захватывать города по ту сторону ущелья с такой скоростью. А теперь эти старики, которые соскучились по войне, рычат и требуют объявить мобилизацию и отправляться в поход против эльфа.

Он встал и начал мерить комнату шагами.

— Генерал Ни Чен, который до этого плевал в сторону Великого Дракона, теперь бьёт себя кулаком в грудь, обещая привезти эльфа в клетке. Они кричат о чести империи. Но даже Ли проиграл этому эльфу, потеряв в степи целых два легиона.

Император остановился у окна, глядя на багровое небо.

— Я боюсь, — признался он так тихо, что слова едва долетели до неё. — Я боюсь, что этот Вихрь — не просто восстание степных дикарей. Это что-то иное. Что-то, чего мы пока не понимаем.

Мэйлинь медленно поднялась с софы, шелестя длинными юбками. Она подошла к мужу и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Ты — Сын Неба, Лун Вэй. И ты должен защитить свою империю. После твоего восшествия на престол народ ждёт, что ты докажешь всем, что ты император не только по крови, которую тебе передали предки, но и по своей сути. Собери войско, призови вассалов. Да, Астра-Абад потерян, но между ним и нашими землями лежит Пасть Бездны. Последний Оплот им не перейти, тем более если там будет стоять верная тебе армия.

Она помедлила, а затем добавила, понизив голос до шёпота:

— Но будь осторожен, мой господин. Вчера я гадала на куриных потрохах. Знамения были дурными. Желчь была чёрной, а печень — сухой, как ветер с севера.

Лун Вэй тяжело вздохнул, накрывая её руки своими ладонями.

— Знамения… Эти твои гадания всегда пугали меня больше, чем вражеские стрелы. Ладно. Завтра на рассвете я созову Великий Совет. Я объявлю сбор войск и выдвину легионы к границе.

Он обернулся к ней, и на его лице на мгновение промелькнула тень деловитой сосредоточенности, так не вязавшейся с недавними слезами.

— Кстати, главный евнух доложил мне сегодня: покои для моей новой невесты из Железной империи уже готовы. Севериан Флакк прислал подтверждение — кортеж прибудет уже через неделю.

Мэйлинь едва заметно вздрогнула. В её сердце кольнула ревность, но она подавила её — в политике Дайцина чувства были непозволительной роскошью.

— Брак с принцессой Феррума — это серьёзный шаг после сотен лет разногласий и войн между нами, — задумчиво произнесла она.

— Ну, формально, она не совсем принцесса, а всего лишь дочь их Главного магистра, — он провёл ладонью по щеке жены и усмехнулся.

— Ты надеешься на его помощь?

— Не просто надеюсь, — глаза императора сузились. — Этот союз — наш единственный шанс. Пасть Бездны Вихрю не преодолеть. Но и мы не можем вечно сидеть за стенами Последнего Оплота. Пехота Феррума в тяжёлых доспехах из звёздной стали, паровые двигатели с катапультами — единственное, что может устоять против эльфийских стрел и натиска орков на варгах. Если Флакк сдержит слово, мы не просто выдавим этот «Серебряный Вихрь» обратно в степь — мы там его развеем по ветру.

— Дай Единый, чтобы этот расчёт оказался верным, — вздохнула Мэйлинь, уводя его обратно к софе. — Но сегодня… сегодня просто будь моим Лун Вэем. Пусть пчела ещё немного поспит в лотосе, пока не взошёл Стяг и не настало время войны.

Император послушно лёг, закрыв глаза. Он не видел, как в полумраке комнаты лицо Мэйлинь исказилось от внезапной тревоги. Она помнила чёрную желчь на гадальном алтаре. Знамения никогда ей не лгали.

* * *

Высокий купол здания Сената в Люмене всегда славился своей акустикой. Малейший шёпот магистра на дальних скамьях здесь превращался в отчётливый рокот, а громогласная речь оратора — в сокрушительный гром. Но сегодня в зале царила вязкая тишина. Все ждали речи наместника Сурана, проконсула Никоса Агроса.

Он стоял в центре круга, под тусклым светом Стяга, проникавшем сквозь широкие окна. Его тога, безупречно белая, с широкой пурпурной каймой, лежала идеальными складками. Те, кто знал проконсула раньше, отмечали перемены: он стал суше, его движения обрели пугающую точность, а взгляд пронизывал насквозь. Вот что делает с человеком близость смерти. Ведь то, что пережил проконсул почти год назад, теперь во всех подробностях обсуждалось в империи на каждом углу.

— Сенаторы! Магистры Железной Империи! — уверенный голос Никоса наконец-то разнёсся под сводами здания Сената. — Я стоял на краю смерти. Я видел, как умерли мои воины, когда на наш караван напали разбойники у Восточного Форта. Я потерял там мою дочь, прекрасную Марцеллу…

В зале пронёсся сочувственный вздох. История о похищении дочери наместника уже успела обрасти в