— Надо же, какая печаль, — я плююсь ядом, не скрывая эмоций. Еще шаг в мою сторону — и врежу ему. — Ну, так позвони другой своей швабре.

Дима замер, его брови поползли вверх. Не ожидал, родной? То ли еще будет!

— Почему сразу «швабре»? — спрашивает.

Зацепило, да? Обидела твою прелесть?

— А как еще называть твоих шлюх прикажешь?

Его лицо перекосило от гнева, он быстрыми шагами подошел ко мне вплотную. И я, воспользовавшись возможностью, что есть силы, залепила ему пощечину. Он схватился за щеку, потер ее рукой. Черные глаза метают громы и молнии, но сейчас мне на это наплевать.

— Пошел вон отсюда! — цежу сквозь зубы.

В черных омутах промелькнуло что-то, похожее на уважение. Или мне показалось. Сейчас уже все равно. Я просто не хочу его больше видеть.

Ахмедов опускает руку и засовывает ее в карман. Медленно он разворачивается и выходит из комнаты.

У меня внутри все клокочет от злости. Взгляд мечется по комнате в поисках орудия потяжелее. Хочется что-то сломать, уничтожить. И жертва найдена. Ваза с цветами на столе летит в закрытую дверь, вслед мужчине. Она разлетается осколками по комнате, а по двери и стенам расплывается мокрое пятно. Жаль, что разбилась не о его дурную голову!

Я иду в ванную и залезаю в душ. Пускаю холодную воду, она струйками стекает на голову и по телу, остужая меня и не давая сойти с ума. Когда снова возвращаюсь в спальню, мне уже гораздо легче. Смотрю на осколки вазы, на мокрое пятно. Звать кого-то, чтобы убрали, неохота. Поэтому я медленно сама собираю осколки и откладываю их в сторону.

Забираюсь под одеяло. На прикроватной тумбе лежит мой мобильный. Открываю чат и пишу своему знакомому:

«Я передумала и хочу встретиться. Но только на моих условиях».

Прочитано.

«Хорошо», — приходит через минуту.

Я еще не до конца все продумала, но решение уже приняла. Пусть Ахмедов делает, что хочет. А его отношение ко мне развязывает мне руки. Сегодняшний вечер стал последней каплей для моего терпения и благоразумия. Мне хочется мести. Пусть даже самым дурацким способом. И, отправив сообщение, я постепенно успокаиваюсь и засыпаю.

Утром я сразу обо всем вспоминаю, и снова становится гадко на душе. Но поддаваться обиде я не стану больше. С меня хватит!

Быстро одеваюсь и спускаюсь по лестнице, захожу в столовую, где уже накрыт завтрак. Ахмедов сидит за столом и пьет кофе. Но при моем появлении, отставляет кружку и пялится на меня.

Еще день назад мне бы стало не по себе. Еще вчера я бы спустилась к завтраку, только зная, что не столкнусь с ним лицом к лицу. Но сегодня мне стало равнофигственно, что он обо мне думает.

— Доброе утро, — говорю дворецкому с улыбкой.

— Доброе утро, Диана Игоревна.

Никак не привыкну к обращению по имени и отчеству. В доме отца ко мне все обращались просто по имени.

Стараясь не смотреть в сторону Ахмедова, я сажусь за стол. Дворецкий наливает мне кофе. Беру выпечку. Вкусно, как всегда. Уж что, а кухня в доме Ахмедова всегда отменная. Не замечаю, как проглатываю всю булочку, допиваю кофе.

Я уже почти забыла про мужчину, который сидит за столом со мной. За таким огромным столом можно принимать два десятка человек, не меньше. Поэтому сейчас, когда он на другом краю стола, можно легко не обращать на него внимания.

Встаю из-за стола и собираюсь уйти.

— Диана, — окликает меня Ахмедов.

От звука его голоса волна мурашек пробегает по коже. Я замираю на месте, а потом медленно поворачиваюсь к нему.

— Что?

Ахмедов встает из-за стола, медленно подходит ко мне. Черные глаза впиваются в мое лицо, не давая разорвать зрительный контакт. Только Ахмедов может смотреть так, что становится жарко и холодно одновременно. В груди сердце нервно колотится, в животе жар, а вот руки окоченели от холода.

Он подходит совсем близко. Я смотрю на его щеку, по которой вчера ударила и на которой не осталось и следа от пощечины. Надо же, ему все не по чем. Чего тогда от меня хочет? Мстить бесполезно. Да и поздно уже.

Что тогда?

— Диана, — выдыхает хрипло Ахмедов. Он засовывает руку в карман и достает кольцо, протягивает мне. — Это тебе.

Я смотрю на кольцо в его руке. Горсть бриллиантов выложена вокруг огромного сапфира, вся эта роскошь ярко переливается на свету, почти ослепляя своим блеском. Поднимаю глаза, встречаюсь взглядом с Ахмедовым.

— Можешь отдать его одной из своих подружек, мне оно ни к чему, — выплевываю ему в ответ. И делаю шаг в сторону, чтобы поскорее уйти.

Но не тут-то было, Дима хватает меня за локоть и резким движением возвращает на место. Он грубо обхватывает мое запястье, а потом поднимает руку и сам надевает кольцо на безымянный палец левой руки.

— Я дарю, будешь носить, — шипит мне в лицо, покончив с кольцом. — И не смей его снимать.

От последней фразы по спине пробежал холодок. А в глазах его такая ярость, что спорить как-то резко перехотелось. И где мой боевой настрой, который был только вчера вечером?

— Пусти, — шиплю в ответ. Он все еще продолжает сжимать мою руку, не давая вырваться.

Дима медленно разжимает пальцы, давая мне свободу. А я, не мешкая, разворачиваюсь к двери и выбегаю из комнаты.

Глава 17

«Мы можем встретиться завтра», — пишу в чат своему другу. Последние два дня я все время думаю о нем. В моих фантазиях он является то прекрасным молодым парнем, то мужественным мужчиной в возрасте средних лет. Боже, как только я решилась на это?

«Только помни, о чем мы договаривались», — напоминаю в десятый раз за день.

«Не волнуйся. Будет, как скажешь», — читаю в чате ответ.

Я много думала о том, как все может быть, какой должна быть эта встреча. И пришла к выводу, что не хочу знать, кто это и как он выглядит. Чтобы не увлечься им еще больше. Мне не хочется рвать себе душу, думая о том, как мне не повезло, ведь я никогда не смогу быть с любимым человеком. А влюбляться мне в него нельзя.

И ему тоже не нужно знать, кто я. Мое лицо мелькает в газетах и журналах. Стоит только выбраться куда-то с мужем, как мы попадаем под объективы фотокамер. Конечно, он легко сможет узнать меня. И, если не сразу, то рано или поздно, догадается кто я. Ни к