Или это уже за услуги интимного характера?

Эта мысль отзывается горечью на языке, и я стараюсь быстро от себя её отогнать.

Вхожу в ванную и с удивлением замечаю полотенце, валяющееся на полу. Долго стою и смотрю на него, понимая, что знаю отчего оно тут валяется, но совершенно не помню, как оно упало…

В голове опять какой-то сумбур.

Пожав плечами, подбираю полотенце и кладу его в корзину для грязного белья.

Быстро ополоснувшись, и приведя свои непослушные кудри в порядок, я одеваюсь, и закинув кредитку в сумочку иду завтракать.

На сегодня у меня все-таки полно дел.

Гойя как ни в чем не бывало слушает мои указания, и предоставляет машину прямо к крыльцу.

На улице сегодня мокрый снег, валящий хлопьями. Гойя открывает мне зонтик, и идет с ним до самой машины, открывает дверь, и даже придерживает за руку, чтобы я смогла сесть удобнее.

Черт, ну и сервис…

Как-то немного не по себе становится, от такой учтивости. Мне кажется, или в начале Гойя вел себя ко мне более пренебрежительно? А сейчас что изменилось? Или это я придумываю, и Гойя на самом деле просто привык так себя вести?

Ай ладно, какая разница? Надо сосредоточиться на делах.

В первую очередь куплю брату новую одежду. А то ходит постоянно в обносках. И что-нибудь теплое, чтобы мог почаще гулять. Его врач постоянно говорит о том, что аутистам полезно гулять на улице, чтобы они как можно меньше закрывались в своем маленьком мирке.

Затем надо договориться с массажистом и стоматологом.

Мда… стоматолог, пожалуй, будет самое сложное.

Как отвлечь аутиста, тот еще квест. Но у меня есть одна фишечка, надо будет попробовать включить брату видео про головоломки, причем достаточно сложные, чтобы увлечь его на долгое время.

Глава 9

Приехав в офис, Орант какое-то время пытался заниматься текущими делами, но спустя час, понял, что перечитывает один и тот же документ и не понимает в нем ни одного слова.

То, что случилось вчера ночью… дало о себя знать и утром. Маг давно уже забыл, что значит испытывать физическое влечение. Он и не помнил уже: как это просыпаться от стояка? Что при этом чувствуешь? И… как это не смешно звучит, он даже забыл о том, как именно избавляться от такой проблемы. И лишь принимая душ, неуверенно решил попробовать самоудовлетвериться. Правда получилось у него это сделать, только лишь закрыв глаза и вспомнив сладкую нежную глубину их подопечной.

И это настолько поразило менуса, что он впервые за несколько сотен лет не мог сосредоточиться на делах.

Вспомнив о том, как смотрела на него Женя, как она выгибалась под ним, он опять почувствовал сильнейшее возбуждение. И понял, что вновь хочет её… увидеть и почувствовать эту женщину под собой.

— Грехов шуар! — выругался на давно забытом и родном языке мужчина.

Он и в той, прошлой жизни никогда не любил зависеть только от одной женщины, а тут, от какой-то туземки будет сходить с ума?

Махнув от досады головой, он стиснул зубы и нажал на кнопку вызова секретаря.

В дверь тут же вошла, цокая высокими каблуками, Люси. Её взгляд, как и всегда была подобострастным и услужливым и Орант впервые за два года работы с этой девушкой окинул её заинтересованным взглядом.

«Эта тоже подойдет», — мысленно хмыкнул менус, и выйдя из-за стола двинулся к длинноногой фигуристой шатенке, которая оказалась настолько хорошим и исполнительным работником, что до сих пор продолжала работать на пришельцев, и никто из них ни разу её еще «не попробовал». Хотя два года назад с ней был подписан контракт.

Девушка стояла рядом со столом мужчины и даже не подозревала, что тот собирался сделать. За два года работы на пришельцев она уяснила для себя одну вещь — как женщина она никого из них не интересует, хотя она старалась… очень старалась. Вот и сейчас с легким недоумением смотрела на пришельца, который приблизился к ней вплотную, и посмотрев в глаза, отдал короткий приказ:

— Повернись, и упрись руками о стол.

Конечно же в первую очередь Люси решила, что пришелец собрался её пить.

Когда она сидела в клетке в подвале этого здания два года назад она имела честь лицезреть, как питаются пришельцы, и её ноги подкосились от ужаса.

Нет, жертве на тот момент не было больно, она четко это видела, наоборот, та женщина испытывала настоящую эйфорию, вот только… её лицо в этот момент преобразовывалась не в самую лучшую сторону.

И сейчас лицо у девушки исказилось от ужаса и страха.

— Пожалуйста, — прошептала она, так как голос куда-то пропал, и качая головой из стороны в сторону, добавила: — не надо…

Взгляд пришельца заледенел, а губы сжались в тонкую полоску. Всё возбуждение начало сходить на нет. От этого Орант взбесился, и надавил на девчонку ментально. И взгляд секретарши тут же остекленел.

Меньше всего он сейчас хотел возиться с её истериками.

А затем вновь произнес приказ, опять надавив ментально:

— Повернись и упрись руками о стол.

Превратившаяся в безмолвную куклу бывшая заключенная и приговоренная к смерти девушка повернулась и сделала так как потребовал её хозяин. В этот момент она находилась где-то между сном и явью, и мало что понимала.

«Это даже хорошо», — мысленно порадовался Орант, не надо будет возиться с её памятью.

И тут же поморщился от ночных воспоминаний о Жене. Мысль, что он неосознанно причинил ей боль и практически изнасиловал, Орант постарался засунуть как можно дальше. Она ведь ничего уже не помнит… значит ничего и не было.

Он повернулся к девушке, что наклонилась к столу и отдал еще один приказ:

— Опустись ниже, на локти.

Люси тут же сделала, как попросил её маг, оттопырив попу.

Орант задрал её юбку и стянул трусики. Там у девушки все было начисто проэпелировано. Он вспомнил Женину киску и нахмурился. Она явно пользовалась обычной бритвой, и её кожа была немного колючей, но это нисколько не отталкивало его, а наоборот возбуждало только сильнее, а вот сейчас… сейчас Орант четко ощутил, как его скручивает от омерзения.

Какое-то время он смотрел на женское лоно, округлую подтянутую попу, вполне себе красивую и наверняка сексуальную, но… совершенно ничего не испытывал. Его член поник, даже не собираясь шевелиться.

Он вернул на место трусики, поправил юбку и развернув к себе лицом, посмотрел в глаза Люси.

— Возвращайся на место, и не беспокой меня, пока