меня в свою постель. И, конечно же, чтобы не отвечать на мои "неудобные" вопросы в стиле: 

"Почему Аргайл умирает? И как ты вообще мог это допустить, драконье ты недоразумение?!" 

В общем, пока Герард изображал занятость, я продолжала героически сражаться с беспорядком в поместье. По вечерам мы с Корделией устраивали посиделки с чаем и какой-нибудь выпечкой, которую я повадилась готовить. И с учетом того, что метла не могла разделить со мной радость поедания булочек, смерть от обжорства грозила только мне. 

Это было еще одной моей дурацкой земной привычкой — я была склонна заедать нервы. И мне, как говорила моя матушка в очередном недовольстве мной,  выигравшей в генетическую лотерею, можно было есть булки на завтрак, обед и ужин и у меня это не откладывалось ровным счетом нигде. В то время, как она частенько страдала из-за лишнего веса. И эту жизненную неурядицу тоже заливала горячительным. 

Но вот в чем загвоздка: я понятия не имела, как мое новое тело отреагирует на мои "булочные подвиги". 

Помогла ли эта мысль мне перестать заедать? Нет. 

Усилило ли это мою паранойю? О, да! 

"Так, стоп! — одернула я себя. — Хватит об этом думать, а то сейчас еще одна булка в ход пойдет! Лучше пойду, посмотрю, как там сад..." 

— Са-аш? — протянула Корди, вплывая в кухню, словно призрак оперы.

— М-м? — промычала я, с набитым ртом. 

"Только бы не спросила, сколько я уже съела..." — малодушно подумала я про себя. 

— Вопрос у меня к тебе есть, — начала Корделия издалека, намекая на что-то важное. 

— Жги, — кивнула я, отпивая из кружки божественный кофе. 

"Если я когда-нибудь вернусь в свой мир, — мечтательно рассуждала я, — я вывезу отсюда хотя бы одну пачку этого восхитительного напитка! И то платье... Ох, это платье!"

— Герард называет тебя Паулиной, а мне ты представилась, как Александра, — выпалила Корделия, без лишних предисловий. — Почему так?  

"Ну вот, началось! — недовольно вздохнула я. — Сейчас придется выкручиваться..." 

Ей-богу, если бы Корди была человеком, она бы сейчас уперла руки в бока и сверлила меня взглядом. 

Я глубоко вздохнула и отставила кружку. 

"Ладно, рискну", — решила я.

— Корди, это… сложная история, — начала я, пытаясь подобрать правильные слова, но они почему-то не подбирались. — Дело в том, что… я не совсем та, за кого себя выдаю. Вернее, я — это я, но… в другом смысле.

“Господи, что я несу?” — возмутилась я, мысленно отвесив себе подзатыльник. 

Корделия на мгновение замерла в воздухе и я даже почувствовала, как она подняла на меня недовольную бровь. Хотя у метлы, конечно же, нет бровей. 

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она. 

— Я… я из другого мира, Корди, — я выдохнула, как будто выпустила из груди целого дракона. — Вероятнее всего, в своем мире я умерла и моя душа перенеслась сюда. И заняла место настоящей Паулины.

Метла зависла, словно обдумывая мои слова.

— Герард знает? — задала Корделия логичный вопрос. 

— Нет! — отрицательно помотала я головой. — И прошу тебя, не говори ему. Я не уверена, что он благосклонно отреагирует на эту информацию, а пока что я не готова к новым разборкам. 

— Почему ты мне рассказываешь? — Корди звучала немного настороженно.

— Потому что… — я на секунду задумалась, — я чувствую, что могу тебе доверять. Ты единственный человек в этом мире, который не пытался меня обмануть. 

Корделия немного смягчилась и смущенно кашлянула.

— Ой, прости, — не сразу осознав, что сказала, попыталась исправить ситуацию я. — Просто для меня ты — живая, настоящая. Для меня ты — человек. Подруга…

— Все в порядке, подруга, — успокоила она меня, будто пробуя на вкус свой новый статус. — Хорошо, я сохраню твой секрет. Но будь осторожна, Саш… Паулина. 

На следующий день, решив проветрить голову после откровений с Корди, я отправилась на городской базар. 

Разноцветные ткани, пряные ароматы, гомон торговцев — все это кружилось вокруг меня, создавая ощущение, что жизнь продолжается несмотря на увеличивающееся количество мерзавцев в жизни. 

Я бродила между рядами, с удовольствием разглядывая местные диковинки. Вот лавка с душистыми травами, вот гончар с глиняными горшками, вот торговец сладостями, у прилавка которого слюнки текут просто от одного взгляда на товар. 

Я купила немного свежих фруктов, сыра и хлеба для ужина, приценилась к шелковым лентам для платья и даже задумалась о приобретении парочки новых аксессуаров для себя любимой. 

И тут, как по заказу, мой взгляд упал на прилавок с украшениями. Среди простеньких сережек и кулонов мое внимание привлек изящный браслет из тонкого серебра, украшенный крошечными изумрудами. 

"Вот оно! — подумала я. — Идеально подойдет к моему платью! И к глазам Герарда" 

Последняя мысль возникла сама собой и сбила меня с толку. Я уже протянула руку, чтобы рассмотреть браслет поближе, как вдруг кто-то грубо толкнул меня в спину. Я шагнула вперед и едва не упала на прилавок. 

— Аккуратнее, красавица! — поддержал меня за локоть молодой торговец. — Я люблю, когда мои украшения приносят радость, а не боль. 

Я благодарно кивнула за помощь.

— Да что ж такое! — возмущенно обернулась я, готовясь отчитать неуклюжего прохожего. Но за мной никого не было. Точнее, был только стремительно удаляющийся силуэт в черном плаще, растворившийся в толпе. 

"Странно..." — внимательно вглядываясь вслед ускользающей фигуре, подумала я про себя.

Я опустила взгляд и увидела у своих ног свернутую записку. Подняв ее, я развернула и прочитала строки, нацарапанные кривым почерком:

"Если хочешь отомстить Тристану, приходи завтра вечером на городскую конюшню."

Глава 23

Паулина 

— Хочешь большой и чистой любви? — бубнила я себе под нос фразу из одного известного советского фильма, вертя в руках записку найденную под ногами на базаре. — Приходи, как стемнеет, на сеновал. 

То, что это увлекательное приглашение предназначалось именно мне — у меня даже не было сомнений. И оно было безусловно привлекательным, потому что отомстить Тристану, мне конечно же, хотелось. Хотя