Но Бей трясет отрицательно головой, его люди никого не видели, хотя все время дежурили в Дыре после моего напоминания.

Две оставшиеся бригады пускаем пока восстанавливать порушенную дорогу после недавних осенних ливней. Дальше они вернутся на старую Помрскую дорогу, станут уже ее доделывать. Не будут все время отдыхать зимой в Сторожке, бесполезно поедая городские харчи.

— Господин Друг Степи! — переводит слова Бея уже новый толмач. — Много народа заболело у нас! Не сможете ли вы их подлечить?

— Вернусь с гор, подлечу сразу всех! — решаю я.

С лечением дело вообще не быстро получается, на него часа три-четыре придется потратить, а сейчас лишнего времени у меня просто нет.

Потом подъем к стоянке, наши четыре арбы оставлены на том же месте ночлега в нагорьях. Утром вместе с лошадьми поднимаемся до уже ждущих меня пастухов. Ведь обещал им начать скупку баранов еще в прошлый раз.

Здесь, на территории альпийских лугов, еще более-менее тепло, трава все еще зеленая, как она обычно зимой остается, можно и дальше заниматься выпасом скота.

Но пастухи собираются уехать в свои родные степи, у них вскоре намечен конец сезона выпасов. Еще просят меня следующую партию баранов обменять на изделия из кузнечной лавки на рынке.

Я сам привез им почти полный комплект продукции из наших с Водером кузниц, все то, что может заинтересовать степных жителей. Оставил пока для ознакомления, назвал розничные цены и оставил обдумывать список необходимых товаров.

— Вам в полтора раза выгоднее везти товар к себе в степи, чем ехать с одним золотом! — так им и сказал.

Баранов и шерсть с них беру оптом по отличной цене, а лопаты и топоры продаю по нашей розничной. С учетом того, что мясо будет продаваться на развес в мангальной, думаю, прибыль в пять-шесть концов точно получится.

«С шерстью все десять-двенадцать выйдет, но ткацкие машины и сам цех еще только предстоит построить».

Пришлось взять с собой нового толмача, чтобы нормально объясниться с совсем неграмотными и дикими пастухами. После чего я покупаю у них первую четверть стада, ровно восемьдесят баранов. В среднем по золотому тайлеру с третью за каждого, но с условием, что они помогут доставить своих животных до наших арб.

У пастухов в отаре две трети мясных баранов по полторы сотни кило веса и треть тонкорунных для сбора шерсти.

Я обещаю им к одной арбе выдать еще две из трофейных, чтобы трое степняков могли спокойно уехать с изделиями асторских кузниц, а четвертый, молодой парень остался пасти уже подросших ягнят.

— Через месяц из племени к нему приедет замена, тогда он продаст вам остальных баранов и уедет домой. Новые пастухи привезут новых ягнят, — переводит мне толмач слова главного пастуха.

— Не помрут в арбах ягнята? — сомневаюсь я. — Дорога больно длинная из степей сюда?

— Не помрут. Все жизнь возим! — смеются все пастухи на мои слова вместе с толмачом.

«Да, кого я взялся учить? Людей, вся жизнь которых проходит именно вокруг баранов в степи!» — усмехаюсь я сам.

Отдаю деньги старшему, толмач помогает ему их пересчитать, потом бьем друг друга по рукам, выгодная всем сделка заключена.

Я ухожу в Храм с четверкой охранников, остальные мои люди гонят четверть стада вниз. Хорошо, собаки здорово помогают в подобном непростом деле, ведь упрямые животные идут, куда сами хотят, по дикому лесу.

Но все такое уже не мои проблемы, догонят как-то все равно и потом повезут на четырех арбах живой товар. Около мангальной есть загон для самих баранов, так что какое-то время животных можно спокойно держать там. Нужно только купить у крестьян пару копнушек сена, а моркови и репы натащат любопытные дети, прибежав прямо, как в зоопарке, посмотреть на редких тут животных. И покормить их с рук с большой радостью.

В Храме меняю артефакты, уже давно готовые, проверяю их перед зеркалом.

Потом отдых на Столе, зарядка Палантиров до полного, к вечеру следующего дня я возвращаюсь к своим людям. Дальше помогаем уже вернувшимся перевозчикам баранов перегнать новую партию, я пишу список заказанных товаров для степняков.

Толмача уже нет, он вернулся в Сторожку. Поэтому я показываю на топор или лопату, считаю грязные пальцы старшего пастуха и записываю заказ именно подобным образом.

Заказали пастухи сельскохозяйственного и бытового инструмента на половину своего стада, что я сильно поддерживаю.

— Так лавка на рынке полностью опустеет! — говорю сопровождающему меня Бейраку.

Теперь пастухи еще должны сами постричь тонкорунных овец, шерсть у них я тоже всю скупаю совсем задешево.

Выходит, примерно так, два больших барана на одно топорище из качественного железа и столько же на лопату меняем. Раньше подобный обмен оказался бы недешевым и не слишком выгодным для меня, как при прежнем производстве. А теперь почти даром получается с внедренными мной новыми технологиями плавки и быстрой ковки.

«Однако по деньгам там выхлоп гигантский с мяса должен получиться. И сами пастухи примерно четыреста тайлеров могут увести в свои степи, хотя это только за мясо, еще сотню можно накинуть за шерсть», — прикидываю я.

Так что пришлось первым делом по возвращению ехать в Сторожку, тратить свою дорогую ману на двадцать больных арестантов и пяток таких же степняков.

В настроении арестантов я заметил больше унылой покорности и равнодушия к своей судьбе. Они уже сравнили суровые, но относительно справедливые нормы жизни и ее условия при наших союзных степняках. И тот реальный треш, с которым их встретили горные дикари, начав сразу же убивать без разбора ослабевших арестантов. И немилосердно избивать всех остальных до потери сознания, чтобы показать свою злобность и крутость.

Поэтому теперь уже не жалуются особо и не стремятся убить меня взглядом ненависти.

«Ничего, все привыкли уже, как я ощущаю. Радуются теперь привычному труду и хорошей кормежке от города. Человеку в подобных условиях не так много становится надо, — наглядно вижу я. — Труд не особенно исправляет, но делает жизнь осмысленнее и