бросает на стойку. Таблетки выскальзывают из кармана и с громким стуком рассыпаются по холодному каменному полу. Мы обе замираем.

О судьбы, судьбы, судьбы.

– Что это такое? – спрашивает Энола, нагибаясь, чтобы подобрать их.

Я закрываю глаза.

Она складывает таблетки в кучку рядом с рубашкой.

У меня так тесно в груди, что не хватает места для воздуха.

– Тебе помочь снять ночнушку? – В ее голосе нет ни злости, ни подозрительности.

Приоткрыв один глаз, я смотрю на Энолу. И все? Она их не заберет? И не будет меня наказывать?

Ее доброта наносит по мне ошеломительный удар, и мой план быть осторожной рядом с ней рассыпается вместе с моей гордостью.

– Как мне сбежать отсюда? – Мой голос звучит неуверенно.

Энола поджимает губы. Потом расправляет плечи, и ее мягкость мгновенно улетучивается.

– Никак.

По моей коже разливается жар. Я неверно ее поняла.

– Как я уже сказала, не все пары в Кингсленде могут испытать подобную связь. Это не тот дар, от которого уходят просто так.

– Мы не пара, и я не хочу этой связи, – говорю в ответ, не скрывая запальчивости в голосе. – Я хочу домой.

Энола наклоняется выключить воду, потом невозмутимо складывает руки перед собой.

– Как ты знаешь, вся наша территория окружена электрической оградой, которая все время охраняется.

Я не знала этого.

– Ты первая из кланов, кто вошел на нашу территорию за десятки лет, и это сильно усложняет ситуацию. Наша безопасность будет нарушена, если ты уйдешь. Солдаты должны будут остановить тебя при попытке побега.

Я растерянно открываю рот.

– А как же похитили Фаррона, если ни у кого из клановых не было доступа сюда?

Она прищуривается на секунду и мрачнеет, а я вспоминаю, что ее скорбь все еще свежа. Должно быть, она хорошо его знала.

– Фаррон тренировал малый отряд новобранцев, когда его похитили. Это была спланированная операция за пределами ограды. Твоему отцу как-то донесли эту информацию, и я полагаю, поэтому он и наметил нападение на ту ночь.

Я с трудом сглатываю: мне гадко оттого, что она, скорее всего, права.

– А как же торговцы? Их сюда впускают. Они наверняка знают о вас больше, чем я. Они что же, не риск для вас?

– У нас свои торговцы, а в тех редких случаях, когда мы обращаемся к сторонним, мы предлагаем пищу и жилье на время сделки. Но как правило, их не пускают за ворота. Мы усвоили этот урок.

Ворота? Это и правда возможно – что вся территория Кингслендов окружена оградой и защищена? Почему я не слышала об этом раньше?

И если это правда, то как мне сбежать?

– Ты не хочешь залезть в воду? Остывает.

Я смотрю на Энолу, потом на воду. У них все это время была горячая вода?

О, видимо, те женщины всерьез меня ненавидят.

Я снимаю ночнушку, соскальзываю в воду и тут же превращаюсь в чахлый листок. Энола предлагает мне помыть и расчесать волосы, а я могу только кивнуть. Наверное, следует стыдиться, но у меня нет на это сил. Потом она заворачивает меня в полотенце настолько мягкое, что я предлагаю в нем и уснуть.

– У меня есть идея получше. – Она на секунду исчезает и возвращается с одной из белых рубашек Тристана на пуговицах. – Похоже, у него их несколько, – говорит Энола, в ее глазах светится удовольствие.

Я настораживаюсь, когда она накидывает белую ткань мне на плечи и застегивает пуговицы.

– Почему вы так добры ко мне? То есть, я так понимаю, Тристан попросил вас мне помочь, но… – Эта женщина не кажется мне лисом, топчущим шмелей.

Энола слегка поджимает губы, прежде чем заговорить.

– Мать Тристана умерла, когда ему было четырнадцать, это был… несчастный случай. Его отец горевал долгое время. Мне было приятно заполнить брешь и подарить мальчику любовь. Я готовила, убирала и… – ее пальцы проходятся по моему плечу, разглаживая складку на ткани, – присматривала за его одеждой. У нас с Вадором никогда не было детей, так что я считаю Тристана сыном.

Она хочет сказать, что сама сшила эту рубашку?

– Я люблю его. – Она поднимает подбородок, и я вижу по ее лицу, что она говорит правду. – Пожалуйста, не разбей ему сердце.

Энола оставляет меня в ванной в одиночестве давиться ее просьбой.

Не разбивать ему сердце?.. Но у меня нет его сердца.

Я его пленница.

Глава 12

Есть только один способ узнать наверняка, существует ли эта ограда и так ли она надежна.

Мой план прост: уйти посреди ночи, пока Тристан спит, и преодолеть все, что встанет на моем пути.

Каким-то чудом дверь моей спальни осталась незаперта. Я слышу, как Энола возится на кухне и хлопочет по дому, и не двигаюсь с места. Разве что быстро, но тщетно обыскиваю комнату, в которой спит Тристан. В остальном я трачу время, набираясь сил: ем, пью и сплю, даже не снимаю рубашку Тристана, чтобы не вызывать подозрений.

Но день клонится к ночи, и от мысли, что Сэмюэл непременно со мной сделает, если меня поймают, время идет со скрежетом, как камень в почках. Так что последнюю пару часов я отвлекаюсь на чтение.

– Она…

Я чуть не роняю книгу про вождей старого мира, заслышав голос Тристана за дверью. Он вернулся.

– Спит, скорее всего, – говорит Энола. – Уже поздно. Лучше дай ей отдохнуть. И ты бы тоже поспал.

Тристан тяжело вздыхает.

– Пока нет. Жду… гостя. И мне нужно в папин кабинет. Вадор запросил несколько отчетов.

Я напрягаю слух, но голоса исчезают внизу. Ногти впиваются в ладони. Гость? Еще одна нянька для меня? Сдержав крик боли, я с трудом вылезаю из постели. Противоядие и сытное питание помогли, но это не то чудо, на которое я надеялась. Так что, когда я выбираюсь в коридор, меня пробивает лихорадочным потом. У лестницы я закатываю длинные рукава белой рубашки Тристана и прислушиваюсь. Закрывается входная дверь. Я опоздала. Энола оставила нас одних.

Я с шумом выдыхаю, но потом улавливаю звук ключа, открывающего внутреннюю дверь. Ну да, Тристан сказал, что ему нужно поработать в кабинете Фаррона. Я даже не знала, что эта комната существует.

А потом стучат во входную дверь, и Тристан идет открывать. Я пригибаюсь, прижимаясь к стене лестничной клетки, разделяющей нас, и вдруг осознаю, что дверь, за которой хранятся все секреты Кингслендов, оставили широко открытой.

«Не делай этого», – говорю я себе. Если меня поймают за кражей информации,