чем следовало бы. Превосходный актер. Делаю пометку в уме – больше никогда ему не доверять.

– У меня есть новости о твоем отце, – холодно говорю я.

Тристан каменеет.

– Он мертв.

Укол боли пробивает мне сердце, и, едва увидев скорбь в глазах Тристана, я понимаю, что боль – от него.

Я трясу головой, не желая чувствовать себя виноватой. Не сейчас, когда ты пытался убить мою семью. Не сейчас, когда ты всего пару секунд назад планировал сделать это снова.

– Откуда ты знаешь? – требовательно спрашивает Вадор.

Отчаяние Тристана саднит в моем измученном теле, я с трудом складываю слова.

– Потому что я была там, когда он умер.

Все взгляды обращаются к Тристану словно за подтверждением, но он уже резко давит на мой разум.

Его губы плотно смыкаются.

– Она говорит правду.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Откуда он может знать?

Каждый солдат в комнате опускает голову.

Потом у меня чернеет в глазах, и я падаю на пол.

Глава 11

Я прихожу в себя на руках Тристана. Он поднимается по лестнице.

Во мне снова вспыхивает злость от осознания, что он без колебаний перебил бы мою семью, окажись они перед ним.

– Опусти меня, – бормочу я чуть слышно, поскольку мой желудок сжимается в судорогах, угрожая исторгнуть оставшуюся воду. Я взмокла, вспотев, будто бегала под дождем. Меня убивает то, что я так слаба, когда должна быть сильной.

Его хватка не смягчается, и я прикидываю, как бы вывернуться из его рук. Но потом мне в голову приходит идея. Мы соприкасаемся. Смогу ли я увидеть одно из его воспоминаний сейчас, когда мы настолько близки? Например, понять планировку его дома или то, как выбраться с их территории.

– У нее был нож, – пыхтит Сэмюэл откуда-то сзади. – Из какого адского пламени она его достала?

Тристан раздраженно хмыкает сквозь зубы. А еще он запыхался, потому что не восстановился полностью. Тогда почему несет меня?

Это неважно. Сосредоточиться. Подумать о том, как мы близки… ну, короче. Я закрываю глаза и пытаюсь проникнуть вглубь, найти нашу связь, но моя злость горит слишком ярко, и все, что я могу представить, – как отталкиваю Тристана от себя.

Он пинком открывает дверь в мою комнату, и от этого движения мой желудок переворачивается. Я кривлюсь, когда он кладет меня на кровать. Его рука исчезает с моей спины, и наши глаза наконец встречаются. Он тоже злится.

– Вы играете в опасную игру, сэр, надо сказать.

С легким стуком на пол падает книга.

– Что ты делаешь? – спрашивает Тристан.

Я едва не задаю тот же вопрос, когда Сэмюэл хватает еще одну, пролистывает и бросает рядом с первой. Он что, не знает, насколько ценны книги?

– Очевидно, надо обыскать комнату на предмет оружия, – поясняет Сэмюэл. – Скорее всего, она спрятала то, что еще смогла найти.

Я бросаю взгляд на другую сторону кровати, где оставила на виду тетрадь и пузырек с таблетками. О судьбы.

– Я не ожидал гостей и забыл убрать свой нож, – говорит Тристан. – Вот и все. Он был один.

Сэмюэл игнорирует его, проводя по книжной полке ладонью, и я опять отмечаю, насколько он большой и сильный. Под темной, увешанной оружием одеждой бугрятся мышцы. Нос был сломан слишком много раз, чтобы назвать его красивым, а левую бровь прорезает шрам, как река, текущая через поле. Как и про Джеральда, с первого взгляда можно понять, что это боец. Воин. А учитывая привычку Сэмюэла травить своих врагов, он крайне опасен. Может, и хорошо, что он не найдет никакого спрятанного оружия.

– Я разберусь, – говорит Тристан.

– Или вы можете дать мне сделать мою работу. Сэр. – Книги снова падают на пол.

– Я разберусь, – повышает голос Тристан. – Можешь идти.

Они прожигают друг друга глазами. Сэмюэл не привык получать приказы от Тристана. Интересно.

– Я уйду… после того, как скажу еще кое-что. – Яростный взгляд Сэмюэла скользит ко мне. – Если ты еще хоть на кого-то поднимешь оружие или сделаешь что угодно, угрожающее нашей безопасности, – что угодно, – тебя запрут так надолго, что даже он не сможет…

– Довольно, – рычит Тристан.

Сэмюэл неохотно затыкается, но на его лице читается все, что он не договорил: «Я буду следить за тобой».

– Иди, Сэмюэл, – говорит Тристан. – И пошли за Хэншо. Может, он поймет, почему она упала в обморок.

Несмотря на то что угроза Сэмюэла сильно меня напугала – особенно когда он не ушел, как ему было велено, – я все равно обращаю внимание на реплику Тристана и прищуриваюсь. В какую игру он играет?

– Я потеряла сознание, потому что не только была отравлена, но и вы не давали мне ни еды, ни лекарств несколько дней. Мне повезло, что я вообще из кровати выбралась.

Тристан застывает.

– О чем ты говоришь?

– О том, что я тебя раскусила. Ты знаешь, что тебе не удержать меня здесь, поэтому моришь голодом и не лечишь. Ты приковал меня к кровати, не пошевелив и пальцем. И при этом все равно запер дверь на кусок металла. – Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. – Мне всегда говорили, что вы жестокий народ, но это…

Я застываю от новой мысли.

– Кровавые небеса, ну конечно. – Мой взгляд впивается в мертвенно-бледное лицо Тристана. – Поверить не могу, что я не поняла раньше. Ты хочешь довести меня почти до смерти, чтобы заставить снова использовать связь с тобой. Если я отчаянно захочу исцелиться, ты получишь доступ к моей памяти. – Мои глаза наполняются слезами. – Обещаю, у тебя ничего не выйдет.

У Тристана раздуваются ноздри.

– Сэмюэл.

Натянутая пауза, потом Сэмюэл отвечает:

– Сейчас.

Человек-гора бросает на меня прощальный взгляд, который я не могу до конца прочитать, но он явно менее убийственный, чем несколько секунд назад.

Тристан придвигается ближе.

– Нет! – кричу я, отодвигаясь. – Не трогай меня! Даже не приближайся. Я скорее умру, чем снова установлю с тобой связь.

На несколько секунд он прижимает костяшки кулака к губам. Потом заговаривает, и его голос глубок и полон угрозы:

– Именно этого они и хотят.

Его злость как-то проникает в меня и эхом отдается в моей груди, мечется, как потревоженный медведь. Тристан рвано вдыхает.

– Я все исправлю.

Я смотрю, как он уходит, таращусь, пока в глазах не начинает плыть. Что, серьезно? Во мне вспыхивает надежда на то, что он говорит правду. Я хочу, чтобы он мне помог. Хочу, чтобы он отличался от героев тех историй,