ними тянется след, блестящий след. Поэтому я решил посмотреть, что они там нашли. И увидел Энтони.

– Вы узнали его в темноте?

– Я узнал его пиджак – у него на локтях были кожаные заплатки. Я подошел к нему.

– Вы думали, что он жив? Что он потерял сознание?

– Нет, я понял, что он мертв.

– Как вы это поняли?

– Его тело лежало в неестественной позе. Как тряпичная кукла. Вы же видели трупы?

Полицейский кивнул.

– Тогда почему вы приблизились к нему? Вы знаете, что не имели права прикасаться к телу?

– Боюсь, тогда я об этом не подумал. По крайней мере, в первые секунды. Я подошел, чтобы помолиться о его упокоении. Но там было столько крови, просто каша… и собаки перевозбудились… так что я отвел их домой, позвонил по номеру 999 и разбудил маму – вернее, собаки ее разбудили, – и тогда вдруг понял, что и сам весь в крови. Невозможно было ею не запачкаться, правда?

– Зачем мистер Боунесс мог пойти в церковь в это время?

– Энтони был церковным старостой, так что у него имелся собственный ключ и он мог посещать церковь в любое время. Я думаю, он дежурил на Дне открытых дверей и вечером пришел закрыть церковь, но он и без того туда нередко заходил. Думаю, ему там нравилось. Иногда он присоединялся к моим утренним или вечерним молитвам, иногда молился сам. Я думаю, он как раз молился, когда его убили.

– Почему вы так думаете?

– Я же видел, в каком положении он был, когда я его обнаружил. В каком положении находилось его тело.

– Что вы имеете в виду?

– Он провалился в щель между сиденьем и спинкой скамьи перед ним. А до того он стоял на коленях.

– Откуда вы это знаете?

– Он взял подушку под колени, чтобы не было жестко стоять на каменном полу. Они висят на спинках скамей, людям так удобнее. Я много раз видел, как Энтони так молится. Эти подушки вышили для нас девочки из «Гильдии трилистника» [68] по случаю двадцатипятилетия правления королевы. Они очень старались.

И Дэниел с ужасающей ясностью вспомнил пятно липкой крови, которая как магма расползалась под телом, стекая с деревянного помоста, где стояла скамья, прямо на каменные плиты на полу нефа. Он взял подушку и преклонил колени рядом с Энтони, чтобы благословить его, и даже в темноте заметил, как медленно вытекает из его тела кровь, черная и густая, словно нефть. Потом он включил свет и увидел, что сначала она брызнула фонтаном, запачкав ряд скамей с южной стороны.

– Сержант, разве убийца не должен был весь запачкаться кровью? У меня были в крови все брюки, руки и ботинки, а я всего лишь обнаружил тело. Наверняка ведь убийца перепачкался с ног до головы? И какой силы должен был быть удар. Секатор – не самое удобное оружие, правда?

Детектив Ванлу пожал плечами:

– Об этом мы узнаем после судебно-медицинской экспертизы, сэр.

– И он мог оставить следы…

– Об этом мы тоже узнаем из отчета экспертов, сэр. – У сержанта оставались и другие вопросы: – Как вы думаете, зачем мистер Боунесс взял с собой карманный фонарик?

– Когда темно, фонарик может понадобиться, чтобы открыть дверь церкви и добраться до ризницы – там находятся выключатели.

– Но вам фонарик не нужен.

– Да. Я ориентируюсь и без него.

– Вы полагаете, мистер Боунесс пришел в церковь, когда уже стемнело?

– Возможно. Это бы объяснило, зачем он взял фонарик. А может быть, он просто всегда носил его с собой.

– Когда вы пришли, в церкви горел свет?

– Нет, не горел.

– Вы в этом уверены?

– Совершенно уверен.

– Не кажется ли вам, что мистеру Боунессу не пришлось включать свет, потому что, когда он пришел в церковь, было еще светло?

– Да, похоже. Это значит, что он пришел в церковь до… восьми? Или свет выключил кто-то другой?

Может быть, убийца проявил похвальную бережливость и вспомнил, что электричество надо экономить?

– Какие отношения связывали вас с мистером Боунессом, сэр?

– Профессиональные. Энтони был церковным старостой в приходе Святой Марии и архивистом Чемптонского поместья. Наши пути часто пересекались.

– А как вы лично к нему относились? Вы могли бы назвать его своим другом?

– Думаю, да. Он приехал сюда не так давно, но я знал его еще до того, как он получил свою должность. Он приходился кузеном лорду де Флоресу и потому всегда был связан с Чемптоном.

– Он жил здесь?

– Он жил в деревне, в доме, принадлежащем имению, но работал в особняке. Как я уже сказал, он был старостой… представителем епископа среди мирян…

Это я еще не оправился от шока, потому и двух слов связать не могу, подумал Дэниел. Он попытался выразить ту же мысль еще раз:

– Церковный староста – это мирянин, который отвечает за конкретную церковь: за здание церкви, за жизнь прихода, а также решает разные организационные вопросы. Это представитель духовенства перед прихожанами и представитель прихожан перед духовенством.

– Известно ли вам, были ли у мистера Боунесса враги?

– Нет, врагов не было. Но, как я уже сказал, я плохо его знал. Вам стоит поговорить с его родными.

Детектив-сержант Ванлу сделал себе пометку.

– Я еще должен поговорить с вашими матерью и братом, сэр.

В то утро людей расспрашивали не только полицейские. Вся Главная улица, как и здание почты, была полна журналистов и телерепортеров – впрочем, узнать им удалось немного, поскольку Энтони принадлежал к семейству де Флорес и все, кто был связан с имением, проявили осмотрительность и воздержались от излишней откровенности. Однако Стелла Харпер, не стесненная никакими обязательствами, снизошла до интервью с молодым человеком из «Дэйли экспресс», который оказался рядом с ее магазином, когда она открывалась. Одри видела, как Стеллу фотографировали на фоне церкви – она была в черном и придала лицу скорбное выражение.

Потом Одри включила телевизор в гостиной – днем он почти всегда был выключен, если только не показывали Уимблдонский турнир, – и закричала на весь дом:

– Дэниел, иди скорей сюда, нас показывают в новостях!

Это был дневной выпуск местных новостей. Всего за пару часов журналисты ухитрились слепить сюжет об убийстве. Тот самый репортер, которого Дэниел избегал все утро, вещал что-то на фоне церкви (снятой не в самом удачном ракурсе, отметил про себя Дэниел).

– Труп мужчины обнаружен прошлой ночью в приходской церкви Чемптонского поместья, признанного объектом историко-культурного наследия и со времен Нормандского завоевания принадлежащего роду де Флорес. – Крупным планом показали кладбищенскую калитку, обмотанную бело-синей лентой. – По имеющимся сведениям, труп обнаружил настоятель церкви,