мы и сами не знаем и не понимаем, но зачастую, основываясь на разговорах с тобой, прочитанных книгах, нам совместными усилиями получается понять, что к чему. Одним словом, мы все являемся специалистами по будущему, хотя в первую очередь мы операторы БПЛА. И теперь, когда ты нашёлся, мы все надеемся, что ты вновь вольёшься в наш дружный отряд.

— Эх! Родные вы мои! С удовольствием с вами буду жить! — обнял я всех, кто был рядом. — С удовольствием! Ну а насчёт отряда, то, насколько я понимаю, это ни к чему. Вы же сами сказали, что война закончилась!

Члены моей семьи улыбнулись, но их улыбки мне показались несколько натужными.

Я этого не понял и покосился на Кудрявцева:

— Что-то не так? — И вновь напомнил: — Ты ж сам сказал пару минут назад, что гитлеровцам капут — война окончена!

Сергей подошёл к шкафу, достал оттуда китель с орденами, и надел его.

— Так-то оно так, товарищ Николай, — шуточным тоном произнёс генерал-майор Кудрявцев, — но ты говоришь об окончании той войны. А ведь ты помнишь, что войны, к огромному сожалению, никогда не заканчиваются. И нас ждёт другая…

— Какая? Неужели теперь третья мировая начинается⁈

— Нет, — покачал головой мой друг. — Война будет хоть и другая, но не менее кровавая, и в ней мы должны помочь нашим товарищам. Ты ведь не забыл, что начнётся 25 июня в этом году.

— А сейчас какой год-то? — совсем потерялся я.

— 1950-й, Коля. 1950-й! А потому три дня тебе на отдых. А потом в путь. Понял куда?

— Понял! Нас ждут в Корее…

Равиль Бикбаев

Лукоморье

Глава 1

Действие книги происходит в вымышленным мире Лукоморья, а в этом вымышленном мире любое сходство с реальными людьми и событиями является совпадением.

У моря видел дуб зеленый;

Под ним сидел, и кот ученый

Свои мне сказки говорил.

Одну я помню: сказку эту

Поведаю теперь я свету…

А.С. Пушкин

Сначала он увидел зеленый дуб у лукоморья, потом появился здоровенный черный наглый кот на золотой цепи. Кот бесцеремонно трогал лапами его тело, лежащее на чуть подтаявшем снегу, было больно. А ещё было очень холодно, несмотря на ясное небо, дул сильный ветер.Он почувствовал, что Кот наклонился к нему.

- Ранен в живот, - негромко заметил Кот хрипловатым мужским голосом и приказал:

- Дайте шприц с …

Его укололи чем-то острым, прямо в вену, он хотел что-то спросить, но при перевязке от резкой боли, затопившей каждую частичку тела, потерял сознание.

Из темноты к нему в черном шитом серебром бальном платье вышла Госпожа Смерть, у нее было прекрасное, родное и такое знакомое лицо, лицо его жены Натальи Николаевы Пушкиной. Видишь, как всё вышло, невесело улыбнулся он Смерти, ты уж прости меня. Не прощая его, Госпожа Смерть покачала головой и ушла.

Когда он очнулся то почувствовал острый, въедливый и непривычный запах.

- Где я? – глядя в белый потолок тихо спросил он. Сил поворачиваться не было.

- Вы в Лукоморье, ох извините. Вы городской больнице, - ответил молодой звонкий женский голос, - Вас готовят к операции.

Женщина в белом халате с медицинской маской на лице, машинкой быстро остригла ему волосы на голове, затем одноразовым бритвенным станком неаккуратно сбрила бакенбарды.

Недовольно проворчала:

- Ну и ногти вы себе отрастили,

- Не ваше дело, - отрезал больной,

- Как же это не моё? – возмутилась женщина в белом халате, взяв со стола маленькие ножницы, - у вас под ногтями грязь, их остригать надо, Наталья Николаевна требует в операционном помещении соблюдения стерильной чистоты.

Он лежал голый, мышцы тела не слушались, а молодая женщина бесцеремонно обстригла ему ногти на руках, затем стала обтирать его тело чем-то сильно пахнущим, запах был незнакомым. Влажное обтирание вызвало крупную дрожь, да еще откуда-то чуть поддувало, тело озябло, и ему было стыдно за эту зябкую дрожь, за свою наготу и злила беспомощная неподвижность.

- Позовите Наташу, – тихо и жалобно попросил он.

- Наталья Николаевна в операционной, - до подбородка накрыв его застиранной бывшей белой сероватой простынею, ответил ему молодая женщина и далее чуточку неуверенно с заметным любопытством спросила:

- А вы что знакомы?

- Это моя жена! – хотел крикнуть он, но получился всхлип.

Звуки удаляющихся шагов. Боль, тишина, боль, беспомощность и далекие, приглушенные звучавшие из невидимой для него комнаты голоса:

- Наталья Николаевна! Извините, но тут больной утверждает, что вы его жена,

- Таня, он что бредит? – удивленно зазвучал еще один женский голос, такой далекий, такой родной, любимый и ненавистный.

- В сознании, - как оправдываясь, ответила операционная сестра, - просто я подумала, вдруг, ну понимаете … мало ли …

- Мало ли, много ли, - звонко засмеялась Наталья Николаевна, - у меня в личной жизни всё как в анекдоте: И пробуют, и хвалят, а всё одно не берут.

Лежавший на каталке и укрытый простынею мужчина, слушая далекий женский разговор, выругался. Тихо с заметным прононсом прозвучали французские матерные слова.

- Ларина, вкатывайте больного в операционную, сразу его на стол, а уж тут и посмотрим на этого «муженька», что надо отрежем, что надо пришьем, - улыбаясь, отдала распоряжение операционной сестре Татьяне Лариной дежурный хирург Наталья Николаевна Гончарова и уже без улыбки в голосе, властно и коротко приказала:

- Внимание! Готовим операцию. Анестезиолог?

- Анализы на аллергию и совместимость не делали, по показаниям операция экстренная, состояние больного тяжелое, под местным наркозом не выдержит, придется рискнуть и применить полный.

- Принято. Ассистент?

- Большая потеря крови, а по характеру раны, вот сами посмотрите рентгеновские снимки, - ассистент хирурга передал снимки.

- Ну и что тут у нас? – хирург быстро, но внимательно просмотрела поданные снимки:

- Пуля, раздробив кость верхней части ноги у соединения с тазом, глубоко вошла в живот и там остановилась. Ранение просто как у Пушкина.

В операционную вкатили каталку с телом, осторожно переложили раненого на стол.

Над ним наклонились лица в медицинских масках, его бледное смуглое лицо было осунувшимся, а руки нервно подрагивали.

- Не надо боятся, - спокойно и утешающее родным голосом ласково произнесла женщина в белой хирургической