имя нашей дружбы я разрешаю обыскать меня, вдруг какой кинжал отыщется. – Она взяла мою руку в свою теплую, гладкую и мягкую ладошку. – Не желаешь проверить под юбкой?

– Нет. Сама говоришь, Сахусет – твой господин, а он сделал мне много добра.

– Он рисковал твоей жизнью ради собственного величия. Рассказать?

– Если хочешь.

Урей прошептал Сабре:

– Ты говоришь о том, чего не можешь знать.

– О, еще как могу! Он мне и рассказал. Всем нужен тот, перед кем можно похвастаться. – Голос восковой женщины звучал низко, томно и трепетно, однако, как ни странно, отчетливо. – Уверена, твой господин бахвалится перед своей певицей. Сахусет бахвалится передо мной, а ты – перед своим новым господином. Перед кем ты хвастаешь, змей Сесостриса?

Урей в ответ зашипел.

– Я тебя не боюсь. Латро не навредит мне, и твой яд для меня не страшен. – Маленькая гладкая ладошка стиснула мою руку. – Сахусет отравил тебя, Латро. Когда сядешь за свой свиток, так и запиши. У него есть зелье, и оно часто приносит гибель, а если нет, то приближает к самой грани. Дыхания становится почти не заметить. Не проверишь мое?

– А ты дышишь? – спросил я.

– Приходится, чтобы говорить. Поцелуй меня, и ты ощутишь мое дыхание.

Я покачал головой.

– Тогда слушай дальше. Прогони раба, и ему будет нечего выболтать, кому? Твоей певице? Она еще поблагодарит меня за то, что я избавила ее от трудов на много ночей.

Она говорила неправду, и я это знал.

– Вы с ней сидели под деревом у храма на склоне зеленого холма. Мой хозяин подошел к вам с мехом вина. Наполнил две деревянные пиалы. Ядом было смазано донышко только одной, доставшейся тебе.

Я сидел и молча размышлял над услышанным.

– Ты мне не веришь.

Я встряхнулся и ответил:

– Не знаю, чему верить. Мне нужно подумать.

– Ты все еще молод, да и на корабле нет никого сильнее тебя, но все же ты прилег поспать. И умер? Не сраженный мечом, не пронзенный стрелой, не охваченный жаром? Кобра и та не кусала тебя. Раз уж мое объяснение тебе не по нраву, то как истолковал бы все ты?

– Никак. Даже боги не обязаны всего объяснять. Чего ты хочешь?

– Для начала твоей любви.

– Она не моя, не мне ее отдавать, – как можно мягче ответил я. – Любовь не передашь, как камень. Я обязан тебе дружбой и попытаюсь не разочаровывать.

– Если ты мне друг, достанешь то, чего я хочу? В чем нуждаюсь? Чем должна завладеть?

Вновь испугавшись, я только пожал плечами.

– Кровь Митсерэу или Нехтнефрет, неважно чья. Только не жалкие капли. Мне нужно много.

Урей тихонько зашипел. Думаю, он так предупреждал меня, хотя нужды в том и не было.

– Нет. – Твердость голоса далась мне с трудом. – Если я и принесу тебе кровь, то только звериную.

– Не пойдет, Латро. – Из глаз Сабры по щекам потекли слезы. – Я должна получать кровь таких женщин, как они. Прошу, передумай.

– Ты говорила о любви. Я люблю Митсерэу. Нехтнефрет – ее подруга, и ее любит мой друг Муслак.

– Он ее не любит.

– Это ты так говоришь. – Я вздрогнул. – Нет! Не стану я этого делать.

– Я знаю все тайны Сахусета и возвышу тебя среди ксу, только принеси необходимую мне кровь. Митсерэу такого не даст.

Я рассмеялся, чтобы не выдать страха.

– Чтобы мое величие началось с предательства? За такое поставят статую на форуме? Могли бы, пожалуй.

– Так ты принесешь? – Сабра стиснула мою руку.

Я покачал головой.

– Если предательство – цена величия среди ксу, то она слишком высока.

– Тогда верни мне мою крышу.

Я подобрал крышку ящика и передал ее восковой женщине.

– Я добрый друг, Латро, и ужасный враг. В ближайшие дни ты выяснишь, насколько это истинно.

Урей шепнул мне:

– Убей ее, господин!

– Как убить то, что вообще не живо? – спросил я. – Попытаемся сжечь ее – и утопим всех.

– Отрежь ей голову. Немедля!

Сабра только рассмеялась.

– У меня при себе нет оружия, – напомнил я Урею. – Да и будь я вооружен, не поступил бы так. Сабра не моя.

– А вот ты однажды станешь моим, – сказала восковая женщина.

Придерживая крышку над головой, она изящно улеглась обратно в ящик. Сейчас я пишу об этом и о других вещах, зная, что потом все забуду. Порой хорошо забывать и не испытывать страха. Однако может наступить время, когда придется все узнать, и если не от Урея, то из папирусного свитка.

Глава XIII

Волкоголового бога

ЗОВУТ УПУАТ, он – покровитель воинов, так говорит Аахмес и прочие солдаты из Кемета. Мы обратились к магу, объяснили, что хотим принести подношения этому богу в его городе, Асьюте. Маг покачал головой. У него строгий приказ поторапливаться, и он даже не думал останавливать капитана. Мы взроптали, и тогда он ответил: если корабль этой ночью встанет у Асьюта на прикол, нам дозволено будет принести какие угодно жертвы. Мы попросили золота, которое можно было дать жрецам или потратить на подходящее приношение. Маг снова отказал: деньги не его и принадлежат сатрапу, потому использовать их можно лишь на исполнение княжьей воли.

Мы отправились к капитану. Этого пурпурового человека зовут Муслак, и он наш друг – так говорит Митсерэу, – а еще он особенный друг Нехтнефрет. Он сказал, что мы будем проплывать мимо Асьюта в полдень. Солдаты разворчались. У меня есть немного денег, я мог бы купить подношение, но какой от него прок, если мы не попадем в храм?

* * *

Я беседовал с лекарем. Он спросил, что меня гложет.

– Я спал, хотя Митсерэу говорит, что днем я никогда не сплю. Мы с ней сидели в тени паруса. То болтали, то любились, то просто молча наслаждались уединением.

– Ясно, – глубоко вздохнул лекарь. – Ты все забываешь, Латро, и раз так, я тебе кое-что расскажу. Сегодня об этом никому ни слова, а завтра все само забудется, и другим придется напомнить тебе даже о том, кто я такой.

– Верно. Если бы не Митсерэу, я бы и не узнал, что ты лекарь и мой друг, Сахусет.

– Так же, как у тебя есть Митсерэу, у меня самого есть женщина. Я бужу ее, и она приходит ко мне в объятия. Мы с ней предаемся любви и беседуем.

Я кивнул.

– Ты не удивлен? Мне кажется, любому другому на корабле это показалось бы странным.

– У меня есть Митсерэу, – объяснил я, – а у главного пурпурового человека есть Нехтнефрет. Обе прекрасны. Почему