однако король постарался сделать все возможное для того, чтобы облегчить этот гнет. В городах основные доходы по-прежнему приносили косвенные налоги — акцизы, которые являлись не только источником денег для казны, но и инструментом протекционистской политики. Учитывая конфигурацию своих владений, Фридрих Вильгельм I не мог организовать систему таможен на границах; пошлины взимались у городских ворот, и на иностранные изделия они были выше, чем на товары собственного производства. По мере развития прусской промышленности зарубежные товары облагались все более высокими пошлинами — до 50 % от их стоимости.

Государственный бюджет при Фридрихе Вильгельме I оказался полностью отделен от бюджета двора. Последний был резко ограничен, на смену пышности и расточительству пришла скупая простота. В итоге Пруссия не нуждалась в иностранных займах, а на случай войны был создан финансовый резерв. Своему преемнику Фридрих Вильгельм I оставил почти 8 миллионов талеров, которые лежали в бочках в подвале дворца. Бюджет прусского государства составлял в 1740 году 7 миллионов талеров, из которых 5 миллионов шли на армию.

Из оставшихся средств король стремился потратить как можно больше на развитие прусской экономики. Монархия Гогенцоллернов была в то время аграрным государством, и поэтому именно сельскому хозяйству Фридрих Вильгельм I стремился уделять большое внимание. Домены должны были стать не просто доходным предприятием, но и образцом рационального ведения хозяйства для всех землевладельцев. Положение крепостных крестьян в доменах было облегчено — объемы барщины ограничивались, любой произвол управляющих строго карался. Большое внимание Фридрих Вильгельм I уделял внутренней колонизации, в особенности в восточных областях своего королевства. Создавались не только новые деревни, но и целые города. В 1732 году король пригласил в Восточную Пруссию протестантов, которых архиепископ Зальцбурга изгнал из своих владений. В итоге пустующие земли понемногу превращались в процветающие области.

Фридрих Вильгельм I стремился защитить прусское сельское хозяйство от иностранной конкуренции. Это было особенно актуально в 17211722 годах, когда после богатых урожаев в Пруссию хлынул дешевый хлеб из Польши. Монарх сначала ввел высокие пошлины, а затем и вовсе запретил ввоз иностранного зерна. Обычай запрещать импорт в урожайные годы закрепился и в дальнейшем. В 1718 году был запрещен вывоз сырой шерсти, чтобы обеспечить дешевым сырьем собственные шерстяные мануфактуры. Вся отрасль находилась под контролем государства; цель короля заключалась в том, чтобы обеспечивать внутренний рынок исключительно отечественной продукцией. С 1725 по 1738 год полотно активно экспортировалось в Россию, однако в конечном счете Пруссия не выдержала конкуренции с Англией. С 1718 году с соседней Саксонией началась настоящая таможенная война; десять лет спустя был заключен торговый договор, по которому оба государства вводили режим практически свободной торговли товарами, произведенными в своих границах.

В итоге в 1725–1733 годах наблюдался серьезный подъем экономики, однако во второй половине 1730-х годов он сменился кризисом перепроизводства. При Фридрихе Вильгельме I так и не удалось добиться активного внешнеторгового баланса, импорт по-прежнему существенно превосходил экспорт.

Наряду с мануфактурами, большую роль в экономике все еще играли ремесленные цеха. В рассматриваемую эпоху они также подверглись реформированию, которое к тому моменту стало остро необходимым. Цеха в начале XVIII века являлись замкнутыми корпорациями, попасть в которые было очень трудно; они упорно защищали свои привилегии и постоянно вели друг с другом борьбу за право заниматься определенными видами деятельности. Объединяло их лишь нетерпимое отношение к конкурентам из сельской местности. Положение подмастерьев было таково, что нередко в этой среде возникали серьезные беспорядки.

Попытки провести реформу цеховой структуры предпринимались еще во второй половине XVII века на уровне Империи в целом, однако их эффект оставлял желать много лучшего. Только городская реформа Фридриха Вильгельма I создала органы власти, способные справиться с цехами. По настоянию прусского короля в 1731 году на рейхстаге в Регенсбурге был принят имперский закон о ремесленных цехах, который носил рамочный характер. В 1732–1735 годах на основании этого закона привилегии цехов были пересмотрены во всех прусских городах. Итогами стали создание единого ремесленного законодательства и ликвидация прежней самостоятельности цехов. Последние теперь находились под жестким контролем государственных властей. Были искоренены многие злоупотребления и отменен ряд ограничений: так, ремесленники теперь могли свободно перемещаться между прусскими городами. Вступление в цеха существенно упростилось.

Вопросам юстиции и религии Фридрих Вильгельм I не мог уделять столь большого внимания, как армии и экономике. Его первой задачей являлось обеспечение боеготовности; все остальное отступало на второй план. Король прекрасно знал о недостатках существовавшей судебной системы и был возмущен ими не меньше других. Однако запланированная масштабная реформа так и не состоялась. Только в Восточной Пруссии благодаря усилиям Самуэля фон Коцейи были проведены значительные преобразования; в 1721 году здесь был выпущен новый свод законов. В 1737 году Коцейи был назначен прусским министром юстиции, однако его деятельность на этом посту столкнулась с серьезной оппозицией противников реформ.

В итоге до самого конца правления Фридриха Вильгельма I в указанной сфере так ничего и не было сделано. Единственным серьезным достижением стало принятие в 1717 году Криминального уложения, действие которого было распространено сначала на Бранденбург, а затем и на другие провинции королевства. Оно упорядочило процесс дознания и судопроизводства. При провинциальных органах власти были созданы криминальные коллегии, а решения по особо важным делам принимались в Берлине. Наказания в целом стали еще более суровыми, о гуманизации правосудия никто в те времена еще не думал.

В религиозном плане Фридрих Вильгельм I стремился к объединению лютеран и кальвинистов. Сам он принадлежал к числу последних, но симпатизировал набиравшему силу в те годы пиетизму. Во внешней политике короля религия также играла определенную роль. Когда в польской Торуни в 1724 году горожане-протестанты атаковали возглавляемую иезуитами католическую процессию, зачинщики конфликта были наказаны польскими властями с неслыханной прежде жестокостью. Фридрих Вильгельм I выступил с энергичным протестом, призвав другие протестантские дворы и даже Петра Великого присоединиться к нему. Однако эта демонстрация не увенчалась успехом, и торуньские протестанты были казнены.

Внутри прусского государства ключевым принципом оставалась веротерпимость. Фридрих Вильгельм I не пускал в страну иезуитов, однако в остальном никакого ущемления прав католиков не было. Король не терпел вмешательства духовенства в светские дела; священникам запрещалось критиковать правительство. При этом Фридрих Вильгельм I щедро финансировал строительство церквей, особенно в Восточной Пруссии.

Школа оставалась тесно связанной с церковью. В 1717 году был опубликован эдикт, который грозил родителям наказанием, если они не отправляли детей в школу. Однако это правило в целом осталось на бумаге, в реальности же школьное образование было еще очень далеко от того, чтобы стать обязательным для всех. Качество народных школ того времени тоже не стоит переоценивать. Детей учили читать и разъясняли