больно глазам. Воздух дрожит от зноя, но здесь, в городе, удивительно свежо. Каждый дом увит виноградом и сиреневыми гирляндами клематиса, повсюду растут невысокие, раскидистые деревья с резными листьями, бросающие на мостовую густую, спасительную тень. Пахнет водой, влажным камнем и цветами.

Сдаю Лиску на платную конюшню у базара, девочка с веснушчатым носом любезно принимает ее, суя в зубы кусочек яблока, и иду к примару. Кувшин уже не холодный, а прохладный, и вода внутри заметно подтаяла. Прижимаю его к себе, чувствуя, как тревога снова сжимает горло. Мне надоели эти тайны. Надоело гадать, кто друг, а кто враг, кому верить, а от кого бежать.

Здание городского совета невысокое, сложено из грубого природного камня, в небольших, но частых квадратных окошках играют разноцветные стекла витражей. Вход окружают густые, лохматые кусты самшита, от которых веет горьковатой прохладой. Рядом, с оглушительным грохотом, низвергается еще один водопад, и брызги долетают до меня, оседая на коже мелкими бриллиантовыми искрами.

Внутри прохладно и тихо. Немолодая женщина с суровым лицом провожает меня в кабинет примара. Он сидит за массивным деревянным столом, заваленным свитками и бумагами. Когда стукает дверь, поднимает на меня усталые глаза.

— Госпожа Соколова. Рад вас видеть. Как продвигается восстановление?

Не то, чтобы я пришла сюда болтать о нектарнике, но и проигнорировать его интерес не могу. Рассказываю о планах с лимонадом, о саде, даже о том, что удается восстановить и вернуть к жизни часть увядших из засохших растений, но, без подробностей. Примар кивает, задает уточняющие вопросы. И тогда я решаюсь.

— Скажите, а до того, как совет пригласил меня кто-то хотел выкупить нектарник у города?

Он откладывает перо, складывает руки и смотрит на меня поверх очков.

— Ну, справедливости ради, мы пригласили все же не вас, а мага из Торгового союза. Ну-ну, не обижайтесь. Раз боги привели вас сюда, значит на то были причины. А нектарником и садом интересовались многие. Не надо быть главой гильдии магов, чтобы понимать — там живет истинное чудо. Постойте-ка, дайте вспомнить. Среди самых настойчивых покупателей были ваши ближние соседи, Фил Гатри и граф Таррико.

Сердце замирает. Выходит, Нико не врал, Фил, действительно, интересовался моими землями. А еще этот неведомый Таррико, который и своими-то не особо интересуется, зато мои ему подавай.

— Почему же не продали?

— Нектар из твоего сада был гордостью Гарста. Что такое деньги, девочка? Мы мечтали вернуть было величие.

Его лицо принимает такое мечтательное выражение, что даже мне представляются богатые караваны и спешащие со всего Иргуина туристы. И где-то там, в самом конце цепочки из мешков с золотом и благоговеющих гурманов стою я с котлом полным пригоревшего сиропа и теплым лимонадом. Даже в животе крутить начало от нервных переживаний.

Но еще не все дела закончены. Ставлю на его стол кувшин, лед почти растаял, сквозь него видны три темных камня.

— Мне это подбросили в очаг. Едва не сожгли дом. Вы не знаете, что это?

Примар наклоняется, внимательно рассматривает, но не прикасается к кувшину. Его лицо становится серьезным.

— Огненные кристаллы. Довольно дорогие штуки. Их добывают в горных рудниках неподалеку. Такие с удовольствием берут пекари для своих печей, кузнецы. А еще маги и механикры.

— Механикры? — переспрашиваю я.

— Те, кто использует древние механизмы, оставшиеся в ганнских подземных городах. Они за перевалом, в Сидарке. Без таких кристаллов их машины — просто груда металлолома. — Он откидывается на спинку кресла. — Вам повезло, что вы не обожглись.

— Где мне их можно продать? — спрашиваю я, чувствуя, как кувшин становится все горячее. Скоро он будет обжигать руки.

Примар задумывается.

— Многие дали бы за них хорошую цену. Но, если хотите честной сделки, и чтобы сила этих камней пошла на благое дело, везите в храм Первоматери. Матушка София не обманет.

Киваю на прощание и, сжав кувшин, спешу к выходу. Стоит мне переступить порог и выйти в прохладу самшита, как в памяти всплывает имя: Артан Борри, вроде бы именно так зовут примара. Но теперь это уже ни к чему, а к следующему визиту я, наверняка, опять забуду. Да и есть дела поважнее! Кувшин уже невозможно держать в руках, он горячий, как свежеиспеченный хлеб, и прочие проблемы временно перестают меня волновать. Надо поспешить, иначе чудо-камни придется просто выбросить, чтобы не обжечься.

Дорога к храму ведет из города вдоль озера. Я снова в седле Лиски, и кажется, она чувствует мою спешку, но все так же неуклонно движется своей неторопливой рысью. Бирюзовая гладь воды слепит глаза, с гор дует легкий ветерок, несущий прохладу и запах хвои. Почти в центре большого озера, на берегу которого стоит Гарст, расположен остров, соединенный с берегом прямым деревянным мостом. Из-за каменных стен, поросших плющом и диким виноградом, виднеются невысокие дома с пологими, почти плоскими крышами и высокие пирамидальные кипарисы.

У входа меня встречает женщина в просторной одежде из какой-то простой материи, покрытой узорчатой вышивкой. У нее приветливое, спокойное лицо.

— Мир твоему сердцу, сестра, — говорит она. — У очага Первоматери каждый найдет покой и приют, но мне кажется, ты чем-то взволнована?

Я объясняю, что мне нужна матушка София, и показываю свой зловещий кувшин. Вода в нем уже почти кипит, издавая тихое шипение.

Женщина смотрит на сосуд с безмятежным спокойствием.

— Матушка примет вас обязательно. Но сейчас время общей трапезы. Не хотите ли разделить с нами хлеб?

Какой еще хлеб, у меня тут все сейчас взорвется! Мне хочется кричать, на эту глупую нерасторопную монашку, которая не понимает, как это важно. Тревога зудит внутри, как рой потревоженных ос, и я уже не могу понять жужжит она о кристаллах, Филе, моем несостоявшемся магическом даре или еще о чем-то, но мне кажется, я сейчас взорвусь вместе с ней. Вода в кувшине клокочет, вспучиваясь пузырями.

— Давайте, — спокойно говорит монахиня и забирает кувшин. — Вчера сестры поставили тертые яблоки бродить на уксус, отнесу его туда, пусть погреет чан.

Меня охватывает странное чувство. Тревога отступает, сменяясь каким-то полудетским ощущением фонового спокойствия. Действительно, что это я. Ну кипит и кипит, когда у меня дома вода в кастрюле кипит, я же не впадаю в панику. Совсем нервы ни