чай и протянул пострадавшему от ожога. Иван отказался, с недоверием глядя на старика: перец облизывает, как леденец, вдруг и чай такой же острый, как чили.

Как случилось, что вкусы Алекса и Ивана начали постепенно меняться в Бельгии? Они не понимали, почему им стало не хватать остроты в пище и блюда без перца начали казаться пресными и безвкусными. Неужели это правда, что корейская кровь рано или поздно требует свое?!

Реклама пикника потрясла Алекса, как перец: он решил купить корейский прибор, который без лишних хлопот будет готовить любимое блюдо.

* * *

Однажды он уговорил Ивана поехать в Брюссель и поесть настоящий рамен в корейском культурном центре. Выстояли очередь и попали внутрь, где оба уставились на кореянок, вежливо улыбающихся за стойками. Одна из них с поклоном подала информационную брошюру и подвела к большой карте Республики Корея. Алекс с Иваном долго разглядывали маленький полуостров, в котором знакомым оказался лишь Сеул. Затем опять встали в очередь и дождались, пока им выдадут корейскую национальную одежду.

– Круто, – сказал Иван, разглядывая себя в зеркале.

– Прикольно, – рассмеялся Алекс.

Из-под черной шляпы с большими полями выглядывало его лицо, ставшее чужим. Девушка объяснила, что короткая куртка с завязками называется чогори, а свободные брюки на завязках – паджи.

– Представь, чел, мы вернулись на родину, – проговорил серьезно Алекс.

– Возвращение бастардов? – спросил Иван.

Так и расхаживали они среди многочисленной толпы посетителей, останавливаясь у стендов с материалами о Корее. За одним из них расположились туристические компании с предложениями о поездке в загадочную страну, сумевшую стать за короткое время одной из самых развитых во всем мире.

Иван потянул Алекса в сторону:

– Где рамен? Уже два часа кружим по залам, а едой и не пахнет.

Алекс с удовольствием помчался к девушке за стойкой и задал этот же вопрос, разведя руки в стороны:

– Умираем от голода, а рамен не нашли.

– Увидите вывеску в этом месте, недалеко отсюда, – указала она точку на карте.

«Недалеко отсюда» оказалось за тремя улицами, изгибающимися в темноте. Уже совсем стемнело, но люди бродили около тентов с корейскими иероглифами.

– Идем сюда. – Алекс потянул Ивана в ту сторону, где молодая кореянка перемешивала ложкой непонятное блюдо.

– Не, – опасливо покосился Иван на соус алого цвета.

Девушка протянула им зубочистки с кусочками непонятно чего и засмеялась:

– Острый ттокпокки[38], вам понравится.

Они нерешительно взяли угощение. На мгновение показалось, что это рисовый хлеб, который иногда готовила бабушка на пару. Но, когда тягучая рисовая палочка коснулась языка, их обдало взрывом вкуса: сначала сладость, почти карамельная, затем волна остроты, растекающаяся во рту и обжигающая все внутри. Оба закашлялись, а девушка вновь не сдержала смех:

– Корейская еда всегда острая, вы не знали об этом?

– Знали, – еле выговорил Иван, по лицу которого опять пошли красные пятна, как в тот раз, когда он съел «леденец» деда.

Вот так они узнали еще об одном блюде, которое оказалось очень вкусным и притягивающим к себе необычным сочетанием остроты и сладости.

* * *

После того как Алекс не сдал выпускные экзамены, пришлось в течение двух месяцев не поднимать голову от книг с раннего утра до поздней ночи. Словари русско-нидерландский, русско-английский, русско-французский, нидерландско-французский стояли плотной стеной. К девяти часам утра приходил репетитор и объяснял смысл заданий, которые Алекс выполнял самостоятельно. В шесть вечера, оба вымотанные и раздраженные, они расставались до следующего дня. С одним отличием. Репетитор шел отдыхать, а Алекс продолжал корпеть над учебниками, выписывал непонятные слова, переводил на три языка и составлял требуемые предложения. Июль стал жарким не только по погоде, но и по количеству часов, которые он отсидел за столом.

– Можешь же, если захочешь, – заметил дед.

– Можешь, если захочешь, – повторила мать по телефону.

– Могу, но учиться в этом году больше не буду. Возьму годик на размышление, – ответил Алекс таким тоном, что спорить с ним никто не стал.

– В конце концов, это его жизнь, – убеждал дед ошарашенную бабушку Марию.

* * *

В начале сентября Алекс позвонил по телефону, указанному на визитке, и договорился о встрече. Так он оказался на улице, где чокнутая девка чуть не лишила его глаза и обозвала дураком. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Парень стоял перед зданием с двумя драконами по бокам; их потешные хвосты, исписанные иероглифами, были направлены в сторону входной двери. Не дойдя до места встречи, Алекс машинально переступил через порог и оказался в полутемном помещении. Провел ладонью по мокрому лицу, огляделся и сел ближе к барной стойке. Подошедшему официанту показал в меню на первую строчку, устроился поудобнее и стал ждать заказ. Очень быстро ему принесли на подносе чашку с супом, таким горячим и пикантным, что Алекс враз согрелся и перестал дрожать от холода, даже пришел в хорошее расположение духа. Случившееся показалось ему знаком – драконы остановили его не зря.

– Слушай, вам не нужны работники? – спросил он неожиданно у официанта.

– Работники? – Лохматый паренек уставился на него узкими глазами, запустил пятерню в густые волосы, выкрашенные в светлый цвет.

– Да, глухой, что ли?

– Сейчас узнаем. Пойдем со мной.

Алекс с официантом прошел по темному коридору и остановился перед дверью с надписью «Офис». На робкий стук никто не ответил, но официант смело толкнул дверь, и они вошли внутрь.

– Что случилось? – Два недобрых глаза уставились на них.

– Он спрашивал вас.

Алекс хотел сказать, что не спрашивал директора, но лохматый уже испарился.

Мужчина с недобрыми глазами отрывистым голосом спросил:

– Документы!

– Вот паспорт и страховка.

– Завтра выходи на смену.

Алекса приняли на работу, даже не спросив резюме или рекомендательное письмо. Послужной список их тоже не интересовал.

* * *

«Барбекю по-корейски» – так называлось заведение с драконами у входа, куда судьба загнала Алекса. Ресторан находился в Лёвене. Там жила его сестра Виктория. Она поступила в университет и снимала малюсенькую квартиру недалеко от центра. На первое время придется попроситься к ней на постой, задобрив многочисленными обещаниями о хорошем поведении. Через время снимет собственное жилье, а еще через год поступит в университет и получит комнату в студенческом общежитии. Алекс нахмурился, подсчитав расходы.

– Похоже, я останусь без зарплаты, – сказал он вечером Ивану, подавшему документы в университет недалеко от дома. Наверное, пять лет, если не останется на повторный курс, опять будет крутить педали.

– Штрафы за опоздания?

– Не, опаздывать на работу вообще нельзя. Но что делать, если многочисленные родственники станут моими постоянными клиентами? Кормить их за свой счет или они будут платить за себя?

– Кормилец ты наш, –