На экране проступил размытый контур — огромный, оплавленный прямоугольник с остатками прямых линий, похожий на фундамент цитадели, расплавившейся от жары звезды.

— «Зета-12», — продолжил Такахаши, переводя маркер на другой участок. — Энергетический след. Сверхнизкочастотное излучение, возможный остаточный эффект от работы мощного силового узла или коммуникационного центра. Уровень — на грани погрешности, но статистически значим.

— И «Ипсилон-3», — третий маркер. — Линейная структура протяженностью 14 километров. Напоминает транспортную магистраль или оборонительный рубеж. Сохранила остаточную магнитную сигнатуру.

Келлер, до этого молча наблюдавшая, скрестила руки на груди.

— Ловушки, — произнесла она коротко, ее голос был лишен сомнений, лишь холодная констатация. — Все, что могло уцелеть, они отметили бы первыми. Мы светимся для них, как новогодняя елка, с момента нашего торможения. Эти аномалии — приманка.

— Или свидетельские показания, — парировал Звягинцев, не отрывая взгляда от меток. — Последние улики, которые не смог уничтожить даже удар, испаривший океаны. Они не стали бы оставлять приманку на миллионы лет. — Он повернулся к Такахаши. — Приоритет — «Дельта-5». Если это был их форпост, база или архив, там могло что-то сохраниться под обломками. «Зету» и «Ипсилон» — на втором плане. Карпову и Чину передаем координаты.

— Есть, — кивнул Такахаши, его пальцы уже порхали над интерфейсом, закладывая маршруты в навигационные компьютеры дронов.

Звягинцев снова посмотрел на пылающий шрам, а затем на желтые метки за его пределами.

— Мы ищем не технологии, — тихо сказал он, больше себе, чем другим. — Мы ищем причину. Почему они? За что? Ответ не в центре этого ада. Он на его окраинах. Там, где кто-то мог попытаться спастись.

* * *

Ангар дронов был единственным местом на корабле, где царила не похоронная тишина, а гулкая, деятельная жизнь. Воздух пах озоном, горячей пластмассой и металлом. Два «Сокола» — штатный Блок Б и уродливый, но грозный «Франкендрон» с припаянными сбоку двигателями от погибшего блока А — висели в стыковочных ложементах, словно хищные птицы перед броском.

Алексей Карпов, с лицом, испачканным машинным маслом, с силой закручивал последний болт на корпусе «Франкендрона».

— Ну вот, красавец, — проворчал он, с удовлетворением хлопая по металлической пластине. — Теперь ты хоть и урод, но зато летающий урод. Главное — не развалиться над этим проклятым плато.

Дэвид Чин, не отрываясь от планшета с диагностикой, стоял у Блока Б. Его голос был ровным и бесстрастным.

— Блок Б стабилен на 99,8%. «Франкендрон» — на 92,3%. Показатели в пределах допустимого для нештатной сборки. Риск приемлем.

— «Риск приемлем», — передразнил его Карпов, с насмешкой качая головой. — Ты так и на могиле напишешь: «Причина смерти — статистически приемлемый риск». — Он подошел к общему экрану, куда только что поступили загруженные с мостика координаты и данные по аномалиям. — О, смотри-ка, нам не просто полетать велели. Цели в студию. «Дельта-5»… Оплавленный фундамент. «Зета-12»… энерго-след. «Ипсилон-3»… дорога в никуда. — Карпов присвистнул. — Прямо как на курорте. Знакомимся с местными достопримечательностями.

— Наша задача — собрать визуальные и спектральные данные, — напомнил Чин, все так же не глядя на него. — Не знакомиться, а фиксировать.

— Ага, фиксировать, — Карпов мрачно ткнул пальцем в изображение «Дельты-5». — Снимать развалины того, что они сами же и стерли с лица планеты. Веселая работенка. Как будто мы не видели уже одного такого кладбища в «Сигма-Омеге». — Он тяжело вздохнул и потянулся за ключом-шестигранником. — Ладно, давай, профессор, проверяй своего «отличника». А я своему пасынку мозги встряхну, чтобы не подвел в самый ответственный момент.

Чин наконец поднял на него взгляд.

— Ты уверен в его стабильности? «Дельта-5» — приоритет. Если «Франкендрон» выйдет из строя, мы потеряем время.

— А если мы оба полетим на твоем «отличнике», а его там шарахнет чем-то посильнее радиации, мы потеряем все, — парировал Карпов, уже залезая под корпус гибридного дрона. — Не учи отца работать. Я его из праха собрал, я за него и отвечаю. Он не подведет. У него, в отличие от нас, инстинкт самосохранения не атрофировался.

Чин не стал спорить, лишь молча кивнул и вернулся к диагностике. В ангаре снова воцарился деловой гул, но теперь в нем слышалось нечто большее, чем просто подготовка техники. Слышалось предвкушение охоты. Охоты за призраками в каменной пустыне.

* * *

Мостик снова замер в состоянии напряженного ожидания. Воздух был спертым, словно перед ударом молнии. На главном экране, поверх багрового шрама «Гамма-15», горели три целевых маркера. Самый яркий — «Дельта-5».

— Ангар, мостик. Доклад о готовности, — голос Звягинцева прозвучал громко, нарушая тишину.

В динамиках раздался выстрелом знакомый, слегка хриплый голос Карпова.

— Ангар на связи. «Сокол-Б» и «Сокол-Ф» к запуску готовы. Все системы в норме, навигационные пакеты загружены. Ждем команды.

Звягинцев перевел взгляд на Келлер. Та, не отрывая глаз от своего тактического монитора, коротко кивнула.

— Помех нет. Эфир чист. Слишком чист.

— Такахаши? — капитан бросил взгляд на офицера связи.

— Траектория рассчитана. Баллистический спуск с минимальной коррекцией. Активная фаза сканирования начнется только в нижних слоях атмосферы. Риск обнаружения на текущем этапе оценивается как минимальный.

Звягинцев на секунду задержал взгляд на пылающей карте, на желтой метке «Дельта-5». Они отправляли глаза и уши в сердце тьмы, не зная, что те увидят. И не зная, заметит ли кто-нибудь их взгляд.

— Запуск разрешаю, — его голос был низким и твердым. Он нажал кнопку общекорабельной связи. — Экипаж, зафиксируйтесь. Бесшумный запуск дронов. Протокол «Тень» активирован.

По кораблю прошел едва слышный, но ощутимый вибрацией толчок. На мостике никто не пошевелился. На тактическом экране две зеленые метки мягко отделились от символа «Светлячка» и устремились вниз, к серому диску планеты, по расходящимся траекториям.

— Отделение штатное, — доложил Такахаши. — Курс на «Дельта-5» и «Ипсилон-3». Движение по баллистической траектории. Связь прервана.

Звягинцев молча наблюдал, как зеленые точки начинали свой долгий путь в безмолвие. Он мысленно представил, как два «Сокола», сложив крылья-антенны, падают в ледяную мглу, подобно камням, не подавая ни единого сигнала.

— Теперь ждем, — тихо произнес он, больше для себя. — И наблюдаем.

Мостик погрузился в ту самую гробовую тишину, которую так предписывал протокол «Глубина». Тишину свидетеля, боящегося пошевелиться на месте преступления.

* * *

Тишина на мостике длилась несколько часов, превратившись в тягучую, изматывающую пытку ожиданием. На тактическом экране две зеленые точки,