устаревшим языком, да еще часть букв заменялась петроглифами – совсем уж примитивными значками. И если коня от человека еще можно было отличить, то что означало перо, понять было сложно.

– Так, – вслух начал проговаривать Иван, привычно делая заметки на обрывке бумаги, – налево пойдешь – сам уцелеешь, коня потеряешь. Это понятно, в той стороне болотина, да еще борг густой, наверняка волки водятся.

Сов ухнул, словно посмеялся.

– Направо пойдешь – конь жив будет, сам погибнешь. А там у нас что, если на карту посмотреть? Там у нас река… Ну, в принципе, кони плавать умеют, а люди – не все. Логично.

Сов снова ухнул.

– Прямо пойдешь – и сам помрешь, и коня потеряешь! Вот тут непонятно… или… А, ха-ха-ха, там же Кошева Луговина! Кладбище древнее. Точно – и сам пропадешь, и коня гули какие-нибудь загрызут. Ну и куда идти?

Повздыхав, почесав в затылке и помучив несчастную бумагу с копией надписи на камне, царевич решил идти налево. Болотоступы у Сивки-Бурки встроенные, а вот с водой ему нужно быть осторожнее. Да и Кощеево царство совсем его не манит.

Сов третий раз ухнул и спланировал парню на плечо:

– С тобой поеду, а то больно ты прост!

Иван вздохнул, пожал плечами и повел коня под уздцы. Болото – место такое, лучше вес кадавру не добавлять.

Идти пришлось долго. Над головой смыкали ветки чахлые березки и ели, под ногами хлюпало, порой опасно пружинило и поддавалось, но все же постепенно Иван забрел чуть не в трясину и остановился, отмахиваясь от гнуса:

– Ну и куда тут идти? Я, кажется, по кругу хожу!

– Не по кругу, – буркнул Сов, – иди вперед, увидишь!

Царевич вздохнул и пошел.

Дальше стало только хуже – под ногами уже не ковер трав, а жидкая грязь, гнус звенел, пытаясь залепить глаза, лез в рот, в нос, в уши… Ругаясь и отмахиваясь от насекомых, Иван кое-как добрался до крохотного каменистого “лба”, неведомо как очутившегося посреди болота. Втянул за повод невозмутимого кадавра и упал на землю. Сов давно уже сидел на луке седла, поэтому никак не отреагировал на падение царевича.

Минут через пять Иван заставил себя подняться и оглядеться.

В бесконечном серо-зеленом пространстве наметился просвет.

– Мне туда? – спросил он у Сова, прикидывая, сколько придется тащиться по черной в предзакатном свете солнца воде.

– Туда, – подтвердил Сов и нахохлился.

Иван оценил путь, посмотрел на то место, куда удалось добраться, и решил ночевать прямо тут. День к закату, сыро, холодно, гнус пищит, желудок голодный урчит… В общем, самое время стоянку устроить!

Как настоящий техномаг, царевич взялся за обустройство бивуака с размахом – зажег фонарик-светлячок, отгоняющий гнус, снял с седла малый походный шатер, треногу, котелок, чайник… Огонь на каменном кусочке суши разводить можно, да дров нет, но на этот случай у Ивана несгораемый уголек припасен.

В общем, и часа не прошло, а царевич уже сидел в шатре, пропитанном ароматом трав, отгоняющих насекомых, пил крепкий чай с дорожными сухарями да поглядывал через щелку за пыхтящим котелком с походной кашей. Почти идиллия, только Сов нахохлившись сидел на куче поклажи, которую Иван снял с кадавра, и даже на сухари внимания не обращал. Словно готовился к чему-то или просто ждал.

Царевича такое поведение хранителя камня настораживало, но ничего плохого не происходило, так что он отдыхал, изучал затертую карту и ужинал. Когда уже совсем стемнело – лег спать, выставив у шатра ведьмины пугалки – нечисть отгонять.

Спал Иван всю ночь спокойно, а утром вышел из шатра, потянулся – да и выругался так, что с ближайшей березки листва осыпалась! Сивка-Бурка стоял понурившись, с полностью разряженными накопителями!

– Вот тебе и “коня потеряешь”! – немного опомнившись, сказал царевич. – Что делать будем, Сов? Я на себе столько всего не утащу, и бросать жалко!

– Собери, что унесешь, остальное накрой пологом и оставь, потом заберешь, при случае, – ответил повеселевший птах, сидя на луке седла.

– Когда я еще в эту дыру попаду, – вздохнул Иван, но делать было нечего – унести столько, сколько безотказный кадавр, он не мог, а сидеть в болоте, выясняя, почему надежный боевой конь сломался, – гиблое дело. Сначала вытащить его отсюда надо – хотя бы в кузню, а уж потом в нутро лезть.

Чтобы не расстраиваться особенно сильно, царевич начал проговаривать вслух, что возьмет с собой, а что на островке оставит.

– Шатер не возьму, не утащу. Котелок и чайник надо брать, мало ли где в пути пригодятся. Попону вместо одеяла… Скатерть-самобранку… кошель с деньгами… мечи…

Сов слушал внимательно, иногда ухал, словно подсмеивался, но Иван на это внимания не обращал. Понял уже, что пути долгого не избежать, а шагать, если что, надо налегке. Хотелось бы и вовсе без мешка идти – по карманам мелочи распихать, и вперед, но впереди неизвестно – людные места али безлюдные, да и инструмент техномагический за пояс не заткнешь – саквояжик нужен.

В общем, часа два царевич провозился – кашу вечернюю доел, настоявшимся чаем запил, припас кое-какой упаковал и, вздохнув, шагнул в болотину, оставляя за спиной своего кадавра, накрытого шатром.

Глава 23

Глава 23

Первые шаги дались нелегко – провалился в болото почти по пояс, но выбрался и пошлепал дальше. Сколько шел – Иван не запомнил. Маячком служила прогалина в серых березках и мрачных елках. Выбрался на твердую землю к закату, вздохнул радостно и… пошел реку искать. В таком виде – по самую макушку в тине болотной – людям лучше не показываться. Примут за болотника – и ладно если просто матерным словом погонят, а не дрекольем.

Уже развесив рубахи по веткам старой ветлы, что росла в удобной промоине на берегу, царевич взялся подсчитывать убытки:

– Коня нет, меч едва не утопил, ладно сам живой выбрался, да только неизвестно куда!

– Еще как известно, – буркнул Сов. Он жадно наблюдал за дорожным мешком Ивана, дожидаясь вечернего сладкого сухаря.

– И где же мы с тобой находимся? – скептически вопросил царевич.

– В Тридесятом царстве, ясное дело, – ответил птах, ухнув словно в насмешку.

– Тридесятое, значит… – почесав затылок, Иван вынул карту и прошелся взглядом вдоль границы Тридевятого и Тридесятого. – Хм, а верно, есть тут болотина, и река, которая эту болотину питает, тоже