У меня на миг помутнело в глазах, но мой призыв улетел точно по адресу — конь Илая, вскочив на дыбы, с жалостным ржанием свалился на бок, ещё и придавив собой ругающегося зверя.

Я тут же развернулся и со всех ног устремился в поле, надеясь, что высокая трава меня прикроет. Рассекающий ночной воздух нож я не услышал, а буквально узрел воспалённой от опасности стихией, и тут же метнулся в сторону. Перекатился, вскакивая…

Выставил руку, улавливая разум моей лошади, которая так и стояла рядом с противниками. Мы с ней хорошо сработались за всё это время, поэтому мой конь, захрапев от натуги, тут же рванул вперёд.

Один из зверей — кажется, это был как раз Арун — уже направил коня перепрыгнуть вал, но моя лошадь налетела сбоку, просто боднув головой. Все свалились живой кучей, мелькнули копыта бедных кувыркающихся животных. Третий зверь тоже думал сорваться в погоню, но тоже затормозил, когда перед ним свалились лошади.

Ну а я уже чесал по полю со всех ног, рассекая высокую траву, как драпающий от крейсера эсминец и, преодолев за несколько секунд с полусотню шагов, упал и залёг. Глянул на лук в руке и мысленно выругался.

А теперь, Марк, первуха ты везучая, попробуй выжить…

Глава 10

Не сбежал

Пока я полз по траве, у меня возникло острое чувство дежавю. Сколько раз в своей жизни я убегал от преследователей, уже и не сосчитать, но почему-то мне вспомнилось, как я бежал из деревни Зелёных Скорпионов. За мной, за хилым и бездарным нулём, тогда, кажется, гнались Кабаны… Кстати, они меня поймали.

Сейчас я не был совсем уж беспомощным, но три зверя… Три зверя — это, мать их звериную, три зверя!

— Эй, первота сраная! Выходи, и я тебя быстро прирежу, обещаю!

— Стихушник ты грёбанный! Лучше сам выйди.

— А ну, первушник! Зверь приказывает тебе! Именем Неба, встань и выйди к нам!

— Неба не боишься⁈ Отступник!

— По мере тебе дано будет, первота!!!

Ага, разбежался прям… Вот как Небо будет взаправду карать, вот тогда и поговорим.

Ветер доносил до меня крики зверей. Он же шелестел колосьями над моей головой и, подумав, я мысленно постарался слиться со стихией. Представил себя этим же ветром, и тут же выругался — моё сознание чуть не унесло порывом. Воу, это что такое было?

Пришлось не так глубоко погружаться в стихию, чтобы просто замаскироваться. Тогда я осторожно выглянул.

Один зверь стоял с натянутым луком на каменной оградке… Двое других спустились в поле и со злостью рубили траву, ругаясь, но сюда они пока не спешили.

— Первушник! Я — Арун, мастер второй хвост, приказываю тебе. Встань!

Я наоборот опустился пониже, потому что взгляд этого Аруна, натягивавшего тетиву, как раз поехал по этой части поля.

Вот ведь я тугодум. Не надо было сразу драться, можно было попытаться соврать… В этот броник меня могли одеть «другие звери». Хотя чего уж жалеть — ни о чём другом думать, когда меня пытались убить, я просто не смог. Сработали рефлексы.

Кстати, рефлексы, давайте уже спасайте меня…

И рефлексы сработали. Мой нос уловил насыщенный запах в стороне… Полынь? Я тут же туда пополз и через несколько секунд свалился в ложбинку, в более твёрдые заросли, где у меня едва голова не закружилась от терпкого полынного запаха.

Нащупав самые подсохшие растения, коих тут было немало, я выудил из-за пазухи нож, срезал и быстро проскоблил один из стволов. Оперения не было, да и мягковато, ещё бы подсушить… Ага, так встань и скажи им: «Господа звери, подождите, пожалуйста — у меня тут стрелы сохнут!»

Я тут же набросил грубое древко на тетиву. Ну, вполне сносно… Ствол толком не высушен, оперения нет, если только корешки мелкие ща него не сойдут, а наконечник просто срезан под углом. Даже интересно, хоть кожу-то проткнёт такая стрела?

На этот вопрос дар Газриэля, который и довёл меня до полыни, мне не ответил. Ну да ладно, на практике разберёмся.

Я снова выглянул, продолжая лихорадочно работать на ощупь, стругая себе новые стрелы. Ленивые звери были всё там же.

— Гельт, ты направо, Илай — налево. Убежать он не мог, я всё поле вижу, как на ладони. Здесь где-нибудь.

— Какого хрена я за первотой должен идти? Пусть сам идёт, он же первушник!

— Гельт, идиот, так позови его.

— Я звал. Он не идёт.

Арун выругался:

— Для чего тогда вообще этот разговор? Двуха ты сраная, пошёл давай! Ты — направо, Илай налево! Голову его мне принесите!

Гельт, ворча, попёр вперёд, с досады рубая мечом траву. А Илай развернулся к Аруну:

— Слушай, он же воздушник. А может, я побалуюсь?

— Ну попробуй…

Я сразу напрягся. Мой источник воздуха заволновался, ощущая, как массы ветра над полем пришли в движение.

Вокруг этого самого Илая, поднявшего руку, заструились вихри. Он повёл рукой, и по полю пронеслась незримая рука, словно прогладившая травостой.

— Эй! — выругался Гельт, которого соратник сбил воздушной ручищей.

— Я нечаянно, — захохотал тот.

Вот дерьмо нулячье! Я тут же лёг на живот, когда надо мной с гулом пронёсся воздушный вал, заметно приложивший меня по лопаткам. Спасло меня то, что здесь была небольшая, но яма, а так выбило бы из зарослей.

Зверьё пустое, да он всю полынь мне поломал! Из чего я арсенал пополнять буду⁈

В сердцах я вскочил на колено. Вскинул лук… Три стрелы у меня есть, но начнём с самого опасного.

Звери сами с собой сыграли злую шутку. Илай как раз повёл воздушной рукой совсем в другую сторону поля, и все смотрели туда.

Стрела, срываясь с тетивы, уходит в цель. А зверь, словно почуяв что-то, поворачивает голову…

— А-а-а!!! — Арун, схватившись за глаз, падает с оградки, — Срань нулячья!!! Мой гла-а-а-аз!

Я поморщился, чуть пригнувшись. Вот ведь первушью мою меру, скосил! Потому что целил-то в левый, а попал в правый.

Да уж, Марк, после твоих-то прошлых промахов с луком сейчас вообще грех жаловаться, что ты свежесрубленной полынью зверю глаз пробил…

Я попытался вспомнить свои ощущения… Клянусь Небом, но дару лучника только что чуть-чуть помогла стихия воздуха, иначе стрела совсем бы в голову не попала, слишком кривая.

— Он там! — я услышал, как по зарослям ломанулся Илай, — Воздушник там, я его почуял!

Ну молодец просто! На тебе, возьми стрелу с полки…

Я тут же вскочил, перехватывая нож за